Под конец, ответ Алекса приобрел злобные нотки, а лицо превратилось в каменную маску. Возникло ощущение, что этот Паоло ему чем-то насолил. И очень-очень сильно. И дело вовсе не в карточном проигрыше.
Подумав, я решила, что не стоит давать ответ сразу. Надо посоветоваться с Мирой. Она, в отличие от меня, умела принимать взвешенные и правильные решения.
— Вся эта тема с обнулением меня очень привлекает. Не хочется, чтобы все пошло коту под хвост только из-за того, что у вас было плохое настроение в тот день. И мой красный диплом превратился в синий. Я подумаю и дам вам ответ завтра, идет?
Я встала и начала собирать вещи, уверенная, что выбора у него нет, и он не будет спорить.
Но ошиблась.
— Сядь, — тихо и твердо прозвучал его голос
От неожиданности я тут же села и замерла. Это короткое слово в совокупности с нотками угрозы напугало меня до чертиков. Я тут же вспомнила свое первое ощущение от общения с ним — ощущение угрозы и чего-то плохого и порочного. И мы, кстати, до сих пор ничего о нем не знаем.
Тишина за столом затянулась. Монро молча смотрел на свои сцепленные руки, лежащие на столе. Потом глубоко вздохнул и поднял глаза, потемневшие от сдерживаемой злости.
Да что же ему сделал этот Паоло???
Мне стало страшно, но радовало то, что вокруг нас полно студентов.
— Даю на раздумья две минуты. Время пошло.
Он демонстративно посмотрел на часы и откинулся на спинку стула, прикрыв глаза.
«Вот черт! Да он явно водился с какой-то плохой компанией», звучало как-то по-детски, как будто во дворе с мальчишками в голубей из рогатки стрелял. Но по факту, там явно не мальчишки и не голуби. Жуткое ощущение.
Мира нависла надо мной, в бессмысленной попытке выведать подробности нашего разговора с Монро.
— Да что ты за подруга такая? — возмущенно воскликнула она, а ее волосы щекотали мне лицо, и я безуспешно старалась убрать их подальше.
— Мир, да сядешь ты уже куда-нибудь, а? Стоя надо мной ты в любом случае ничего не добьешься, — и, дождавшись, пока она рухнет на диван, добавила, — И сидя на диване тоже.
Видя ее рассерженное лицо, я не могла сдержать улыбку. Мира крайне редко выходила из себя. Настолько редко, что за годы нашей дружбы я не могу вспомнить не больше пары раз. Но сегодня передо мной сидел вулкан, грозящий извергнуть из себя тысячу проклятий в мой адрес.
— Юля, — грозно начала она, и я не на шутку испугалась, — Ты моя самая лучшая подруга. Мы доверяли друг другу миллионы секретов и никогда не сомневались в том, что эти тайны умрут вместе с нами. Наша верность была доказана в тысяче разных ситуаций. Преданность нашей дружбе была испытана в боях, — в порыве эмоций она поднялась с дивана и встала, смотря в окно, как героиня крайне плохого фильма. — Но сейчас я смотрю на тебя и испытываю горькое разочарование, — она пыталась пустить слезу, но не вышло, а я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться, — Ты ставишь на кон наши многолетние и прекрасные отношения!
Закончив, она поклонилась, а я от души захохотала и показала подруге жестами «класс». Речь и правда была великолепна.
Когда веселье кончилось, а слезы, проступившие от смеха, были утерты, Мира горестно вздохнула и села рядом со мной, практически вдавив меня в кресло.
— Ну, Юль, там все действительно так серьезно?
Я молча кивнула и поджала губы.
— Надеюсь, это не что-то противозаконное?
Подумав, я решила, что нет, и отрицательно покачала головой.
— Настораживает, что ты подумала перед ответом, ну да ладно. Ты девочка умная, на какую-нибудь незаконную ерунду точно не согласишься.
Я вздохнула и обняла подругу.
Знала бы она, как тяжко мне было плясать под его дудку. Как скрепя сердце я согласилась на то, чтобы эта затея была окружена аурой тайны. Сердце чует, что есть большой-большой подвох. Но подставлять ребят и себя отказом мне очень не хотелось. Больше всего я переживала за тех, кто попал под раздачу вообще случайно, за тех, кто, проникнувшись духом товарищества, встал и вышел вслед за мной из аудитории. А ведь это наверняка немало рассердило нашего нового преподавателя.
— Как первый рабочий день, вернее вечер, после отдыха? — перевела тему Мира, понимая, что смысла больше нет мусолить мой обеденный перерыв с Монро.
— О, у нас там такие перемены… — я, захлебываясь от восторга, стала описывать нашего нового су-шефа.
А рассказывать там было про что: высокий, широкоплечий, с невероятно сексуальной улыбкой и небольшим шрамом на подбородке, который так и хочется поцеловать…
— Мира, мне кажется, он идеален, — восторженно закончила я и еще крепче обняла подругу, которая все это время с улыбкой наблюдала за мной и ни слова не вставила в мой хвалебный монолог.
Погладив меня по голове, Мира встала и потянулась. В спине что-то хрустнуло, и она тихонько ойкнула.
— Господи, откуда в тебе столько силы. Такая хрупкая, а ощущение, что по мне трактор проехал.
— Да ладно тебе, — отмахнулась я, — Тут на моем пути встретился сам аполлон, а ты о косточках своих переживаешь.
— Так, и с какого это момента твоя судьба вдруг стала зависеть от всяких красавчиков, а?
