Мне нравится, как он водит машину. Вроде мелочь, но в какой-то момент кажется, что я могу вечно смотреть на его красивые руки и как он обхватил ими руль, как ярко выражены вены на кисти и как он разворачивается, внимательно следя за дорогой.
Я не сказала ему точный адрес, лишь попросила подвезти к круглосуточному магазину, который находится через дорогу от моего дома. Его новенькая «тесла» останавливается на подъездной дорожке, и он отстегивает ремень безопасности.
– Не надо, не провожай, – прошу я, но слишком поздно: он уже вышел из машины и, как истинный джентльмен, открыл мне дверь.
– Ты что-то сказала? – спрашивает он, и я стараюсь спрятать улыбку.
– Я сказала, что это лишнее.
Он качает головой и улыбается мне в ответ. У него очень обаятельная улыбка. В глазах начинают сиять искорки, от чего они становятся невероятно красивыми.
– И как мы будем прощаться? – смущенно интересуюсь я, глупый смешок слетает с губ.
Квантан улыбается шире. Я готова бесконечно долго смотреть на эту улыбку.
– Иди сюда, – просит он и крепко обнимает меня за плечи.
Первая мысль: мне не хочется его оттолкнуть. Напротив, я хочу стать ближе. Никогда и ни с кем не испытывала подобного. Я не люблю, когда ко мне прикасаются чужие люди и не уважают мое личное пространство, стараюсь соблюдать границы. До встречи с Квантаном мне никогда не хотелось прикоснуться к мужчине, обнять его, провести рукой вдоль спины, ощущая твердость мышц, и чувствовать грудью его грудь. Я часто задумывалась, встречу ли я человека, которому смогу доверить свое тело? Потому что трепетно отношусь к нему. Мое тело – мой храм, моя религия. Мне нужно нечто большее, чем всплеск гормонов или желание кому-то что-то доказать, чтобы разрешить человеку коснуться себя. С ним все иначе. Вокруг него есть теплая аура, которая принимает всю меня и словно убаюкивает, шепча на ухо: «Все хорошо, ты в надежных руках». Я отстраняюсь первая и веду пальцем вдоль его предплечья до самой кисти.
– Спокойной ночи, Квантан, – произношу я хрипло в ночной тишине.
Он медленно приподнимает руку и вновь гладит меня по голове. Жест знакомый, будто он всю жизнь так делал.
– У меня такое ощущение, что мы очень давно знакомы, – признается он, не переставая перебирать пальцами мои волосы.
Я думаю, он четко выразил и мои собственные мысли. Ведь у меня то же ощущение. Но я молчу, не отвечаю, лишь наслаждаюсь его близостью и теплом, которым он меня окутал.
– Спокойной ночи, девочка по имени Эль. И не забудь: понедельник, семь часов, «Шекспир и компания», – шепчет он мне на ухо и едва уловимо целует в щеку, после чего отходит к машине.
– Я буду ждать тебя, – шепчу я, глядя на отъезжающую машину и проводя кончиками пальцев по щеке.
Он поцеловал меня, и я чувствую неведомое тепло. Это было очень приятно.
Домой я словно лечу на крыльях: смущенная, радостная и счастливая. Аккуратно открываю дверь и встаю как вкопанная. По всему дому горит свет, а меня встречает семья в полном составе: папа, Мари, Марион и даже Алекс.
– Где ты была? – гремит мой брат, не давая переступить порог. – Ты представляешь, который час?!
Я не знаю, что сказать. Смотрю на него, в его красивые голубые глаза, и мне хочется спрятаться.
– Я просто…
– Что просто, Эстель? – На этот раз голос повышает папа. – Я обзвонил всех твоих друзей: ни у кого не было вечеринки, никто не знал, где ты. Что прикажешь делать? Моя младшая дочь пропадает ночью из дома, никого не предупредив! Нельзя в семнадцать лет быть такой безответственной!
– Антуан, поговоришь с ней завтра, – останавливает его Мари. – Всем нужно успокоиться и поспать. – Антуан пытается что-то еще сказать, но Мари перебивает его: – Она вернулась, и слава богу. Теперь спать! Подростки будто никогда не уходят тайком из дома, – сонно бурчит она, явно не слишком перенервничав из-за моего отсутствия.
Марион даже не смотрит в мою сторону, первая разворачивается и идет к себе в комнату. Мари с трудом удается увести Антуана, но тот напоследок угрожающе бросает, что завтра мне не поздоровится. Только Алекс никуда не спешит. Я разуваюсь, быстро мою руки и иду к себе в комнату. Он следует за мной по пятам.
– Парень? – неожиданно спрашивает он, и воздух в моем горле застревает. – Ты когда зашла, вся светилась и, только увидев нас, побледнела. В следующий раз придумывай подругу, у которой типа ночуешь. А то папа чокнется. Звонит мне в час ночи и не своим голосом сообщает, что Эстель пропала, – Алекс пожимает плечами и устало трет лоб. – Ты бы видела, как он нервничал. Марион пыталась тебя выгородить, и ей здорово досталось. Я тоже был уверен, что ничего не случилось, но потом часы достигли отметки четыре утра, и всем стало действительно страшно. А ты, как всегда, не взяла с собой телефон, тыквенная голова.
– Извини, – шепчу я, и он машет рукой:
– Все хорошо, что хорошо кончается.
