Я киваю и сажусь на пол рядом с кроватью. Он следует моему примеру. На нем простые джинсы и футболка. Я и забыла, когда последний раз видела его таким. Ему идет: он кажется моложе и беззаботнее, отдаленно напоминает старого весельчака Алекса.
– Я позвонил Лео. Он тоже не на шутку перепугался, – плавно начинает Алекс, и я понимаю, к чему этот разговор:
– Ты прав, я была не с Лео.
Он хмыкает.
– Я всегда был уверен, что это Лео, – признается Алекс, и мне становится любопытно:
– Почему?
– Он влюблен в тебя столько, сколько я его знаю. Но этого, пожалуй, недостаточно. Так?
Я хмурюсь:
– Что ты имеешь в виду?
– Его любви недостаточно, чтобы ты чувствовала то же самое по отношению к нему.
Я тяжело вздыхаю:
– Ты прав. Я не могу представить его рядом с собой.
Алекс внимательно смотрит на меня. В темноте его лицо совсем близко, а взгляд кажется настолько прозорливым и глубоким, что на секунду мне становится страшно. Может, он знает, с кем я сегодня была?
Мне стыдно и гадко. «Ты не предательница», – пытается внушить внутренний голос. Но ощущения противоположные. Я не выдерживаю его взгляд и опускаю глаза.
– Веришь ли ты в любовь, Алекс? – вдруг спрашиваю я. – В настоящую всепоглощающую любовь? Когда не можешь контролировать чувства – они просто тебе неподвластны?
Мой брат молчит. Его подбородок напрягается, а кадык дергается:
– Верю, Эль. Но также я знаю, что такая любовь может принести много боли. Пожалуйста, будь осторожна.
– Ты, вообще, любил ее? – Вопрос шепотом слетает с моих губ, и Алекс напрягается.
Кажется, что он проигнорирует его – сделает вид, что не расслышал. Однако он качает головой и отвечает.
– И да и нет. Она мне очень нравилась, но в ней не было… – Он замолкает, словно пытается подобрать слова. – В ней чего-то не хватало. С ней было хорошо, но недостаточно.
И меня прорывает. Два года молчания прорываются из меня этим вечером. Мне надоело прятаться от случившегося и делать вид, будто ничего не произошло…
– Когда я увидела ее там, на твоей кровати, и подумала, что она умерла, – говорю я, сглатывая нервный ком, – я себя возненавидела, Алекс. Решила, что, если бы я не лезла и промолчала, ничего бы не случилось. Знаешь, ощущение будто меня обманули. Я сделала то, что было правильно, но последствия оказались настолько страшными и ужасными… словно жизнь решила преподать мне кровавый урок. Не лезь не в свое дело!
Меня пробирает озноб, и Алекс приобнимает меня одной рукой. Слезы медленно текут по моим щекам:
– Я не хотела, чтобы ты был несчастен. Я лишь хотела, чтобы ты знал правду.
Чувствую, как его объятия становятся крепче. Он кладет подбородок мне на голову и успокаивающе шепчет:
– Я знаю, малыш, я все знаю. И твоей вины здесь нет.
– Но если бы я не рассказала…
– Тогда случилось бы что-то другое, Эль. От судьбы не убежишь, ничего не изменишь и не поменяешь. Случившееся – только моя ошибка. Так что гони эти мысли, сестренка.
– Ты же хотел ребенка? Ведь так?
Я чувствую, как у Алекса сводит челюсть. Знаю, это неприятный разговор, но он необходим: мы прятались друг от друга два года – пора поговорить и, если получится, излить друг другу душу.
– Хотел, – хрипит он. – Черт, я до сих пор вспоминаю, как он шевелился у нее в животе, выставляя то ногу, то руку. Он был живой, Эль, понимаешь? А она взяла и убила его, чтобы что-то мне доказать и наказать меня…
– Но ведь жизнь продолжается, – неуверенно начинаю я. Мне отчаянно хочется снять груз вины с его плеч. – Сколько еще ты будешь жить прошлым? Может, пора все отпустить?
– Я не знаю как, – честно признается он.
– А я не знаю, как помочь тебе, – грустно вторю я, и он обнимает меня еще крепче, ласково треплет макушку:
– Лучше расскажи про своего таинственного парня. Ни Лео, ни Валентин ничего не знают о нем. Да, я устраивал допрос.
Разговора по душам не получилось. Алекс убегает от прошлого, как и я. Только мне надоело, а он не знает, как выбраться из лабиринта. Минут пять я молчу, думаю, настаивать на продолжении или отпустить. Он не торопит меня, а я обдумываю его вопрос и не знаю, что ответить. Часть меня желает рассказать правду, другая боится. И все же я решаю начать этот разговор.
– Алекс, ты с тех пор встречался с Квантаном Делионом? – тихо спрашиваю я и чувствую всем телом, как он каменеет.
– А при чем здесь он? – В его голосе слышится незнакомая и холодная сталь.
– Я просто спросила! – быстро вру я, в ту же секунду осознав ошибку. – Я лишь хотела узнать, – я глотаю слова, пытаясь выйти из ситуации: – Он тоже был частью того, что случилось два года назад. Интересно, смог ли он это пережить, – невнятно бормочу я, нервничаю и несу полную чушь.
Алекс, не привыкший к моей глупости, хмурится.
– Да чтоб он сдох, – бросает он резко, грубо и безапелляционно.
Я замираю, пораженная его реакцией. Он будто вылил на меня ведро холодной воды. Как я себе представляла этот разговор? Неужели я так недальновидна?
Он действительно злится: вена на шее набухла, голубые глаза даже в темноте гневно горят. Меня пугает его реакция. По спине бежит неприятный холодок. Осознание жестоко: Алекс ненавидит Квантана.
