– Надеюсь, твои вопросы подошли к концу, – звучит немного грубо. После он прикусывает губу и просит прощения: – Извини, Эль, я устал. Пойду, пожалуй. Но, если захочешь рассказать про своего бойфренда, я с радостью послушаю, – он слабо ухмыляется, но я не улыбаюсь в ответ.
– Спокойной ночи, – говорю я скорее по инерции.
Сердце бьется в груди, руки трясутся, а воздуха в груди не хватает.
– Скорее, доброе утро, – шутит брат, не замечая моей растерянности.
Он подмигивает и закрывает за собой дверь. Я чувствую лишь его холодный взгляд и полный ненависти тон. «Да чтоб он сдох…»
В этот раз я нарушаю традицию и сама забираюсь в постель к Марион. Она не спит. Я чувствую это по напряженным мышцам спины.
– Мар, – зову я.
В ответ – тишина.
Я начинаю обнимать ее, щекотать, и она сдается.
– Ты была с ним? – спрашивает она, и мы обе прячем головы под одеялом.
– Да, – шепотом отвечаю я.
– И как?
Я не знаю, как описать ураган чувств, бушующий внутри. Молчу, затем шепотом признаюсь:
– У меня такое ощущение, что он – моя недостающая деталь. Может, звучит наивно, но чувства не обманешь.
– Это любовь, – тихо подводит итог Марион и кладет голову мне на плечо. – Она бывает всякой: нет ни правил, ни устоев, ни законов. Каждый чувствует по-своему.
– Это тупое сумасшествие, – бормочу я себе под нос. Затем продолжаю: – Прости, что накричала на тебя.
Мар улыбается:
– Я подумаю над этим. Но меня волнует другое: что будет дальше?
Я нервно тереблю пальцами край майки.
– Я в полной растерянности, но назначила ему свидание. Однако после разговора с Алексом ни в чем не уверена, – признаюсь я.
Марион приподнимает голову:
– Скажу тебе честно, Эль. Если бы я знала, что Алекс ждет и хочет меня видеть, я пошла бы по всем головам этого мира. Наплевала на все и вся и встретилась бы с ним. Но это я. Тебе нужно принять решение самостоятельно.
Я ничего не отвечаю и закрываю глаза. Говорить больше нет сил, у меня одно отчаянное желание – отключить мысли и не думать, не думать ни о чем и не принимать никаких решений. Превратиться в бревно, плывущее по течению. Но я – человек, и мне дана жизнь. Порой она несносная и сложная. А самое главное, мою жизнь определяет мой выбор. Бездействие и действия в стиле а-ля страус, чья голова в песке, – тоже выбор. Вот только, куда он меня приведет? И скрывается ли счастье в пучине песка под моей головой? Я знаю, что нет. Но можно ли идти против человека, которого любишь? Как объяснить все Алексу, и поймет ли он меня? Скорее всего, тоже нет. Ведь я не обладаю инструментами, способными изменить его взгляд на жизнь.
Я засыпаю с беспокойными мыслями, зная, что следующие двадцать четыре часа мне предстоит сделать выбор, который изменит мою жизнь. И пути назад не будет.
В понедельник утром я похожа на зомби: за все выходные спала часов пять, не больше. Я захожу на кухню в надежде на кофе, и Марион, будучи лучшей сестрой на свете, тут же сует мне под нос кружку с терпким ароматом.
– С молоком, – предупреждает она, и я благодарно киваю.
Обычный кофе, без сахара и молока, я пить не могу.
– Мы опаздываем, – предупреждает она, стуча пальцами по часам на запястье. – Давай три глотка – и побежали.
Я почти залпом выпиваю содержимое кружки, хватаю рюкзак, и мы быстро спускаемся по лестнице.
– Не могу поверить, что первый урок – математика с невыносимым Вьяно, – бурчит Марион.
Я же готова выть.
– О нет! Я не сделала математику.
– Ну ты даешь! Это будет его день.
Я грустно поджимаю губы. Списать нет времени, а слушать его упреки и видеть победное выражение на лице не хочется.
Мы почти доходим до школы, как нам навстречу, вразвалочку и в солнцезащитных очках, идут Вал и Лео.
– На дворе осень, на небе тучи, и вы в своих очках выглядите, как минимум, смешно, а как максимум, тупыми пятилетками, которым мама подарила первые очки, и они теперь – чертовы брюсы уиллисы, – ехидно замечает Марион.
– Изыди, нечистая сила, – со всей серьезностью говорит Вал и, как проповедник, начинает креститься.
Лео дает ему подзатыльник:
– Слева направо болван, по крайней мере в католической церкви.
– Да плевать, – равнодушно отзывается Вал, почесывая затылок. – Голова и так трещит, а ты еще решил добавить.
– Что с вами? – спрашиваю я. – Бурная ночка?
– Нам требовался загул, – признается Валентин, – Лео, чтобы забыть тебя, мне… а мне не нужна причина повеселиться, – с наглой улыбочкой сообщает он и тут же хмурится.
Лео настолько усталый, что не реагирует на его очередную «мегаумную» реплику.
– Видать, вам было реально весело, – со смешком в голосе произносит Марион. – Вьяно будет счастлив видеть вас в таком состоянии.
Валентин тут же приподнимает подбородок и гордо выпрямляет спину:
– Я сделал всю домашку и плюс к этому дополнительные задания, которыми он меня завалил. Так что я красавчик и готов к бою.
Лео со стоном хватается за виски:
– У нас была домашка?!
Марион начинает смеяться.
– Эль, кажется, в твоем клубе лузеров – пополнение.
Я останавливаюсь на углу и тяжело вздыхаю:
– Я не пойду в школу.
