– Борат мой, я не знаю, что это за игрища политиканов, но прошу, успокойся. Ты пустишь под…
– Плевать, Яго! – гаркнул Данте. – Нам нужно в Коринф, бить врага, а не бегать по пустыне! – последние слова парня едва не сорвались, когда машина слегка подёрнулась и замедлилась.
– Мы идём на спуск! – донеслось из кабины пилота. – Ещё пару минут ребята и будете крепко стоять на ногах.
Данте не знал, как реагировать на эту новость. Полдвенадцатого их орден выхватили и разделили – большая часть нападает на Великий Коринф, а он и горстка воинов махом были отправлены в Канцлером забытую местность. Пурпурные Сердца и Алмазные Щиты вместе с армией готовится нанести сокрушительный удар по южной части вражеской державы. А он нет… он не будет там, где решается судьба его жены и дочери, не будет.
«Ох, милостивый Господи, помоги им… пускай я умру, но они будут жить, прошу Тебя», – взмолился Данте.
Волны эмоционального огня накатывают на него – одна за другой. Всё внутри него сводит и щекочет до боли, а в груди повисло странное волнительное чувство – нервный ком весом с мельничный жернов. Он пытается себя успокоить – молиться и надеется, что скоро подействуют лёгкие транквилизаторы, которые хоть на пару часов подарят ему покой. Но сейчас изнутри его изъедают самые мрачные мысли, самые безумные.
Данте сжал и разжал пальцы рук, посмотрел на рядом стоящую штурмовую винтовку и испытал страшное желание её взять в руки, чтобы порезать себе путь до самого Великого Коринфа.
«Ох, если бы тогда знал… знал бы, во что всё выльется… перетащил бы Сериль и Марту хоть на край мира, но не в тот проклятый город. Долбаный Фемистокл, проклятые мятежники!». – Стал ругаться Данте, порой касаясь нецензурной брани, укоряя себя за это.
«– Всё именно так!» – разразился голос внутри капитана, который на этот раз не стал визуально себя воплощать. – «-В их смерти только твоя вина, Данте».
И снова чувство вины и страшного уныния накрыло Валерона, ибо эти эмоции следуют за гласом, как вонь за нищим, обитающим в помойках. Капитан собрал все силы и попытался мысленно прогнать существо, но не удалось и снова он вынужден выслушивать гневную тираду:
«– Вот в чём тогда смысл твоего бытия, а Данте? В чём, если ты потеряешь жену и дочь? Капитан, ты всего лишь жалкая вошь, которая держится за семью, и потеря их, станет для тебя концом. Ты будешь виноват в их смерти и виноват в том, что для тебя больше не будет смысла к бытию.
«– Что тебе нужно?» – спросил сам у себя Данте, чувствуя, словно его душа рвётся пополам.
«– Я твоё освобождение и твой обвинитель, капитан Данте, сын Сиракузы-Сан-Флорен», – с этими словами, отражающимися ударами ужаса в душе, сущность облеклась в ясные образы тени, которая стала невидимо для остальных ходить туда-сюда, размышляя и говоря. – «Ох Данте-Данте, ты хоть понимаешь, во что ввязался, когда посмел взглянуть на Сериль в той операции на обломках Королевства Испанского? Данте…, – прошипела тварь. – Если бы тогда ты бы не позволил чувствам помутнить твой рассудок, девушка была бы жива, у неё, возможно был бы муж-умница, не то, что ты… она бы сейчас ликовала и радовалась бы жизни, не то что сейчас – прячется в какой-нибудь норе, забитая и ждёт своей участи… или ещё хуже…»
Капитан, стиснув зубы от страха, уже и забыл, что Канцлер тогда вычистил город врага ковровыми бомбардировками и принимает слова духа как правду.
«– Хватит!» – кричит в рассудке мужчина, чувствуя, что ему стало не хватать воздуха. – «Кто бы ты ни было, заткнись!».
«– Я есть ты. Я – тёмное существо твоё, Данте. Ты – не выполнил обещание перед Сериль», – ментальное порождение прильнуло к капитану и Данте увидел перед собой своё же лицо, только мертвенно-бледное и с безумным огнём в глазах. – «Подчинись мне, капитан, и я тебя оставлю».
«– И чего же ты хочешь?» – вопросил Данте.
«– Я тот, кто даст тебе свободу… ты виновен от их смерти, так же отдайся мне, признай их смерть и свою вину и испей крови из чаши жестокости. Смотри, как поступают мятежники – им нет дела до какой-то нарочитой морали, им нет дела до кровных связей, когда пришло время выступить за свободу. Так и ты от всех норм отступи, признай, что у тебя больше нет семьи, скажи командирам, что ты им больше не подчиняешься и беги! Беги как можно дальше от Рейха!»
«– Говори, что хочешь, но этого не будет», – перешёл в наступление на самого себя капитан, чувствуя мысленную смелость. – «Давай поговорим на эту тему, давай!».
«– Хорошо», – существо выгнулось в полный рост и растворилось, словно утренний морок.
Данте тяжело выдохнул, чувствуя, как по всему телу разливается усталость и слабость. Да, он знает, что хотел бросить службу, у них было несколько ссор с женой, но чтобы отступить от страны и жены, бросить их ради слов его тёмной части – никогда.
