– Так ты влюбился? Ах ты негодник! Целыми днями только и знаешь, что с пикой и палкой упражняться, совсем не учишься, неужто это какая-то певичка или продажная девушка из публичного дома? – ошарашенная его бесцеремонным поведением, Цуй Юйфан не сдержалась и отругала его.
– Матушка, вы ко мне несправедливы. Как бы то ни было, сейчас ваш сын – Бог войны, как же я могу взять в жены легкомысленную и распущенную женщину? Та, о которой я мечтаю, происходит из знатного рода, о ее незаурядной внешности и говорить не стоит, а к тому же она прекрасно играет на пипа. Я сам слышал ее игру, невероятно трогательно! – Вспомнив об удивительном таланте Мужун Цзялянь, Юйвэнь Сюн смутился и оробел.
– Ты точь-в-точь твой отец – внешностью чуть краше обезьяны, зато от девушек отбоя нет. Я полагаю, ты уже обманом завладел этой девушкой? – Лицо Цуй Юйфан тоже озарилось редкой улыбкой.
Мать и сын были одни, никто посторонний не мог помешать их открытой беседе.
– Такая хорошая девушка, а знаешь ли ты, не замужем ли она уже? Не то построишь воздушные замки и уйдешь не солоно хлебавши!
Цуй Юйфан ловко схватила блюдечко, наполненное сушеными грецкими орехами, и поставила его между собой и сыном. Юйвэнь Сюн поспешно схватил две штуки, с силой стукнул ими друг о друга, открыл и, достав ядра, передал их матушке. Ее рукам недоставало сил, но она, как назло, любила эти орехи.
– Я… Мы уже дали друг другу обещание. У нее тяжелая судьба: отец и мать умерли, она сама сейчас живет у старшей сестры. – Движения Юйвэнь Сюна были стремительны. Хрум, хрум – каждое сжатие кулака сопровождалось непрерывным хрустом, перед ним уже выросла горка пустых скорлупок.
– Сюн, да ты меня просто балуешь! Послушав тебя, я и впрямь вижу, что эта девушка заслуживает сострадания. И тем не менее с этим делом стоит повременить, поговорим об этом снова не ранее чем через три месяца. Хотя наш род Юйвэнь не ханьский и нам нет нужды соблюдать обычай трехлетнего траура, но мы все-таки благородная столичная семья, а потому не можем своевольничать и устраивать скандалы на пересуд толпы. Сейчас первым делом нужно другим озаботиться – необходимо отправиться на прием к государю и получить пожалованный им за ратные подвиги титул Бога войны. – Цуй Юйфан, тщательно пережевывая ядра грецких орехов, спланировала дальнейшие действия сына.
– Я сын своего отца, разумеется, я наследую титул Бога войны! К чему лишняя болтовня? – Юйвэнь Сюн не понимал осторожности матери.
– Сынок, да ты действительно наивен! Неужто ты правда думаешь, что слава, могущество и богатство легко достаются? – Цуй Юйфан покачала головой, ее серебристые волосы были украшены лишь одним искуственным белым цветком.
Она была прозорлива и понимала законы, по которым живет все сущее в нашем суетном мире.
– Я знаю, что отец завоевал титул Бога войны, не щадя своей жизни на полях сражений! – грозно рявкнул Юйвэнь Сюн.
– Именно! Твой отец получил это звание не просто так, не по удачному стечению обстоятельств! Обретенная им слава Бога войны омыта кровью десятков тысяч людей, а ты думаешь, что можешь просто унаследовать ее? Думал ли ты о Хэ Циньху? Разве он проигрывает тебе в боевых заслугах и военном искусстве?
Цуй Юйфан была религиозной женщиной, не покидавшей стен дома, однако оказалась способна обсуждать любые вопросы. Юйвэнь Сюн от изумления лишился дара речи, он упал на колени и поклонился матери в ноги.
– Я глуп и непонятлив, прошу вас, матушка, помогите мне советом!
– Единственный человек, который может помочь тебе унаследовать титул Бога войны, – это Цуй Жусу! А ты думал, что он просто старый лис, у которого на языке одна нравственность да добродетели, а в душе – сплошные коварные замыслы? Ты слишком недооценил его! Он выдающийся человек, самый образованный и начитанный среди всех чиновников-ханьцев. Находясь в чужеземном государстве, своими превосходными боевыми навыками, прекрасной стрельбой и верховой ездой он сумел завоевать сердца простых людей, стать для них героем. Ты не знашь этого, но Хэ Циньху изначально был подчиненным твоего отца. У Цуй Жусу нет никаких феноменальных умений, так почему же Хэ Циньху переметнулся и стал его верным псом?
От слов матери Юйвэнь Сюн точно прозрел.
– Матушка мудра и дальновидна! Как вы думаете, согласится ли этот старый пес Цуй протянуть мне руку помощи?
– Боюсь, здесь тебе придется обратиться за поддержкой ко второй матушке и младшему брату.
Цуй Юйфан подбирала разбросанные по полу ореховые скорлупки. В слабом пламени свечей были отчетливо видны вены на ее руках, слабых от постоянного употребления исключительно растительной пищи и неумолимо приближающейся старости. Юйвэнь Сюн вспомнил белую и нежную кожу Ли Чжэньмэй, и его взяла досада за увядание матери.
– Да разве между ними есть хоть какая-то связь?
– О некоторых связях невозможно узнать по внешним проявлениям. Я предупреждаю тебя, будь добр к своей второй матушке и младшему брату. Кто знает, может, твое будущее, твое богатство и знатность, даже твоя жизнь будут зависеть от их поддержки. – Тон речи Цуй Юйфан стал суровым.
