Втроем они напивались и веселились без удержу: Юйвэнь Сюн закатывал рукава, брал в руки меч и начинал демонстрировать свои навыки, Цуй Вэньтин парой взмахов кисти выводил иероглифы, а Цяньмин декламировал молитвы и священные гимны. За это в народе их в шутку называли «три столичных таланта».
В назначенный день, когда пришло время зажигать фонари, Цуй Вэньтин, Юйвэнь Сюн и Цяньмин втроем пришли в публичный дом Хуаньцайгэ, где заняли отдельную, роскошно убранную комнату.
– Зачем ты привел нас сюда? – Цуй Вэньтин убрал платок, закрывавший нижнюю половину лица, и занял свое место, нахмурившись.
Он был недоволен, что Юйвэнь Сюн так неподобающе все спланировал. Цяньмин – монах, удалившийся от мирской суеты, а он взял и внаглую притащил его в это царство разврата, уму непостижимо! Ему самому отец не позволял приходить в подобные места, что ж, он зараз нарушил два запрета.
Цуй Саньцзинь со знанием дела закрыл одно за другим окна и двери, оградив их от безудержного хохота девушек и скрипучего пения.
– Ты хотел выпить вина, поесть мяса и почитать стихи, ну так Хуаньцайгэ как нельзя лучше подходит для этого! Разве не так, наставник Цяньмин? – озорно усмехнувшись, ответил Юйвэнь Сюн.
– Возможно, наш благородный друг полон сомнений, не прислушивается к мудрости Будды, а потому, увидев это место, принял его за царство порока! – как обычно отшутился Цяньмин.
На улице похолодало, а потому он был одет в шапку из неокрашенной ткани и темно-желтый халат, а в руках держал складной веер из слоновой кости. Случайный человек, взглянув на него, легко принял бы его за молодого и незаурядного сына обычного чиновника.
– Вот это я понимаю – человек с большими способностями и талантами легко уживается с новой обстановкой! Здесь говядину тушеную готовят – нигде больше такой не попробуешь. А еще тут подают первосортное вино лихуачунь, оно просто великолепно – можно так напиться, что имя свое позабудешь!
Юйвэнь Сюн был в приподнятом настроении. Хлопком в ладоши он подозвал невероятно очаровательную девушку, с которой был хорошо знаком, и заказал несколько кувшинов лихуачунь и множество закусок к вину.
– Братец Юйвэнь так радостен, наверняка скоро должно случиться что-то хорошее.
Цяньмин бесцеремонно устроился на стуле, скрестив ноги. Взяв горячую и еще дымящуюся лепешку, он нарезал ее кинжалом и принялся тщательно жевать.
– Что-то хорошее? Я должен был еще вчера с отцом выступить в поход против восточных варваров, но ради сегодняшней пирушки я ему с три короба наврал, чтобы прийти сюда развлечься. А уже завтра придется пришпорить коня, чтобы нагнать их. – Юйвэнь Сюн неохотно согласился, что дела неплохи.
– Когда вернешься из этого восточного военного похода, то наверняка будешь окружен ореолом славы. Кроме того, тебя ждет успех в отношениях с женщинами. – Цяньмин слегка прищурил глаза, сделав вид, будто гадает, тон его речи не допускал возражений.
– Отлично, доверяюсь добрым пожеланиям наставника! Поднять чарки, наполнить их вином и не сметь прекращать пить!
Юйвэнь Сюн самодовольно засучил рукава, обнажив крепкие мускулистые руки с сине-зеленой татуировкой в виде расправившей крылья птицы, собирающейся взлететь. Он взял обеими руками кувшин с вином, запрокинул голову и выпил его залпом. Цуй Вэньтин и Цяньмин, не желая отставать, тоже взяли по кувшину и зараз осушили их. Все трое были примерно одного возраста, а умением выпить превосходили многих. Когда подали тушеное мясо, Цяньмин поставил полное блюдо перед собой, насадил куски мяса на кинжал и стал заглатывать их один за другим. Его разнузданное поведение вызвало одобрение у сотрапезников. Заполнив вином половину желудка, Цуй Вэньтин взял платок, вытер жир и масло и попросил Цяньмина сделать паузу – настало время читать стихи.
– А как же мне, грубому мужику, развеселиться? Нет, тут не обойтись без красавицы – чтобы пела и настроение поднимала. – Юйвэнь Сюн уже был сильно пьян.
Цуй Саньцзинь открыл дверь, из соседней комнаты донеслись звуки пипа. Услыхав их, Цуй Вэньтин и Юйвэнь Сюн в один голос закричали:
– Позвать сюда ту, что там играет!
– Ха-ха-ха, вам так по нраву инструмент или та, что на нем играет? – передразнил их Цяньмин, от смеха разбрызгав все вино по стене.
Вопреки обыкновению, Юйвэнь Сюн поднял винный кувшин и закрыл им лицо, Цуй Вэньтин тоже смущенно притих. Девушка, игравшая на пипа, – это Мужун Цзялянь. В тот вечер на пиру у Мужун Синя ее игра затронула и Цуй Вэньтина, зародив в его душе чувства.
– Приветствуем молодых господ. Какую мелодию вы бы хотели послушать? – Две девушки, сложив руки, поклонились трем друзьям.
Одна из них была еще подростком и держала пипа обеими руками, прикрыв половину лица. Другая была чуть старше, с нежными чертами, но одета она была в ветхие обноски.
– Выберите сами любую хорошо знакомую песенку, да и хватит.
