– Что ж, старшая сестра умерла, так чего мне бояться! – Этими словами Цзялянь решительно приняла свое безвыходное положение.
Цзялань только крепче сжала сестру в объятиях, в уголках ее глаз блеснули слезы.
– Сестрица, я оставила пипа в горах Куньлунь, в садах Сюаньпу. А мне нужен хороший инструмент. – Цзялянь стало неловко, и она утерла сестре слезы и резко сменила тему, заговорив о потерянной пипа.
– Какая же ты невнимательная! А что твоя наставница? Что ж, мы не успеем съездить в горы Куньлунь, так что просто купим тебе завтра новую. И вообще – все тебе купим, что нужно. – Морщинки между бровями Цзялань разгладились, она успокоилась и поднялась со стула, намереваясь уходить.
– Тогда завтра я смогу сама пойти выбрать? – Выдвинув требование, Цзялянь закусила губу.
– Конечно. Но я буду сопровождать тебя, а то вдруг ты сговоришься со своим возлюбленным и вы вместе сбежите. Я не готова брать на себя такую ответственность, – со смехом ответила Цзялань.
Подшучивать друг над другом в приподнятом настроении – как давно сестры были лишены этого удовольствия!
– Сбегу с любимым? Как же я вырвусь из ваших с зятем рук? – Цзялянь огляделась, чувствуя себя опутанной веревками.
– Сестренка, а вы с молодым господином Юйвэнем ничего неподобающего не делали? – спросила Цзялань, резко вспомнив о более важном обстоятельстве.
– Да что ты такое говоришь! – Цзялянь залилась краской стыда: сестра уж слишком несправедлива.
– Молодой господин Юйвэнь полон сил и энергии, а ты кроткая и покладистая. Когда мужчина и женщина остаются наедине за пределами городских стен, это часто приводит к инцидентам.
Поняв, что сестра подозревает ее в прелюбодеянии, Цзялянь вышла из себя. Она гневно засучила рукав платья, демонстрируя сестре «отметину геккона»[61].
– Все-таки молодой господин Юйвэнь благородный юноша, раз не воспользовался твоим затруднительным положением. – Цзялань со смехом одернула рукав сестры, прикрывая красную точку. Она серьезно относилась к этому вопросу.
– Разве это не из-за его близкого знакомства с зятем? – раздраженно спросила Цзялянь.
– Их дружба тут ни при чем. Он дерзкий юноша, если бы он и вправду захотел разделить с тобой ложе, его бы ничто не остановило, и тогда ты бы никуда от него не делась. А раз он так не поступил, значит, у него к тебе действительно серьезные чувства, он надеялся по-хорошему, с соблюдением всех правил и приличий взять тебя в жены, – предположила наученная опытом Цзялань, прибирая волосы на висках сестры.
– Что проку от этого? Все равно я отправляюсь во дворец, я подвела его. – Цзялянь с трудом сдерживала скорбь.
Как она может злиться на решение старшей сестры? Уже если на кого и пенять, так на судьбу, которая позволила ей родиться не в том месте.
– Чья вина, что не он император? Судьба его такова, – веско произнесла Цзялань голосом, не допускающим пререканий, подчеркивая, что единственная дорога для ее сестренки – во дворец, и никто не может встать на этом пути.
В ночи Цзялянь разбудил скрежет оторванной от крыши черепицы. Не успела она открыть рот и позвать на помощь, как перед ее кроватью возник темный силуэт. Серьга в ухе Юйвэнь Сюна слегка покачивалась в лунном свете. Невероятно обрадовавшись, Цзялянь отдернула покрывало и обеими руками обняла его.
– Цзялянь, милая, я должен отправиться с отцом в поход на восток. Дождись меня, я вернусь и сосватаю тебя, – прошептал ей на ухо Юйвэнь Сюн, признаваясь в чувствах.
Цзялянь нахмурилась. Завтра она войдет во дворец, где уж тут дождаться его возвращения из похода? Но и правду открыть было нельзя, оставалось только горько плакать на его плече.
– Не горюй, я очень скоро вернусь. – Юйвэнь Сюн неправильно понял причину ее слез и принялся утешать девушку, поглаживая по спине.
– А может, ты возьмешь меня с собой? – жалобно взмолилась Цзялянь, уже не в силах притворяться.
– Я хочу по-честному, по правилам жениться на тебе, совершив свадебный обряд в голубом шатре. К чему нам сбегать?
Увидев простодушное удивление Юйвэнь Сюна, Мужун Цзялянь уже была готова выложить начистоту, рассказать все как есть, правда так и вертелась у нее на языке. Но она сдержалась. Цзялянь разгладила рукава и воротник Юйвэнь Сюна, подвела за руку к двери. Ее судьба ей не принадлежит, она может только смириться с тем, что ей предначертано.
За дверью раздался лай собак и шорох кого-то из слуг, вставшего по ночной нужде. Мужун Цзялянь хотела, чтобы Юйвэнь Сюн поскорее ушел, а потому пошла на обман:
– Братец Сюн, береги себя в дороге! Я буду ждать твоего возвращения.
Они крепко-крепко обнялись и поцеловались на прощание. Юйвэнь Сюн взмыл на крышу дома и исчез из виду.
В ночной тьме Мужун Цзялянь качнулась, споткнулась и рухнула на землю. Боль в ноге и душевные муки накрыли ее с головой, и она залилась рыданиями.
