На кленовых деревьях вокруг Дворца Морозных Облаков появился первый румянец, его отблески окрасили дворцовую ограду в красный. Мэй Сюэи, одетая в легкую, как снег, мантию из набивной ткани с капюшоном, грациозно прыгала по клеткам игры в классики под кленом, держа в руке парчовый платок. Она была невероятно счастлива развлекаться в одиночку.
– Госпожа Мэй!
Дворцовая служанка Хуаньпэй подбежала к ней, держа в руках вязаный плед из шерсти яка. Она запыхалась, ее щеки горели красным, и, остановившись, она тяжело выдохнула.
– Чего ради ты так быстро бежала?
Прежде Хуаньпэй служила при Дворце Белоснежных Цветов. Хоть она и не была личной служанкой Сюэи, но прекрасно понимала всю ситуацию и пользовалась доверием своей госпожи.
– Иней выпал, госпожа, а вы так легко одеты. – Хуаньпэй накинула толстый шерстяной плед на плечи Мэй Сюэи, затем отступила, сохраняя необходимую дистанцию, и почтительно доложила тихим голосом: – Сегодня его величество получил новую красавицу – это младшая сестра госпожи Мужун из Дворца Белоснежных Цветов.
– Так внезапно, и кто же из министров подарил ее? – встревоженно спросила супруга Мэй.
Она остановилась, сдернула с себя плед и повернулась к Хуаньпэй. Рассветные лучи осеннего солнца упали на ее овальное лицо с легким макияжем, освещая тонкие вытянутые глаза, от внешних уголков которых убегали вверх соблазнительные стрелки, делая взгляд лисьим.
Хотя внешне она выглядела безразличной к делам гарема и другим супругам государя, на деле же новости расстроили ее. В тот день она хотела хитростью заманить императора к себе, но результат получился прямо противоположным – она провинилась перед его величеством и с тех пор жила в вечном страхе. Хорошо, что у нее есть покровитель – названый отец Юйчи Гун.
– Это был главнокомандующий На Цинчжао. Чтобы сохранить свой титул, он подарил его величеству третью дочь из дома Мужун, ту, что превосходно играет на пипа. – Хуаньпэй передала всю информацию, что смогла разузнать.
– Превосходно! Чувствую, это разозлит хозяйку Дворца Утренней Зари так, что она кровью харкать начнет, – усмехнувшись, дала выход ненависти Мэй Сюэи.
После смерти Мужун Цзятань та начала открыто и беззастенчиво соперничать с Мэй Сюэи. Но как ей одолеть эту Цин Няоло, жившую прежде по трактирам и публичным домам?
– Госпожа, вы бы прогулялись. – Хуаньпэй поняла скрытый смысл ее слов.
– Непременно! Подарю ей одну из своих последних картин. Хм, а как ее зовут, говоришь? Напишу ее имя на картине, чтобы выглядело более искренне, хорошая идея, а? – невинно спросила Мэй Сюэи, наклонив голову и обнажая белые зубы.
– Госпожа действительно проницательна! Кажется, ее имя – Мужун Цзялянь, «Лянь» как в слове «лотос»[62], – Хуаньпэй одобрительно хлопнула в ладоши.
– Лотос – это повелитель цветов. Надеюсь, она проживет более долгую жизнь, чем ее старшая сестра. – Мэй Сюэи задумчиво развернулась и направилась в покои Дворца Морозных Облаков.
– Все так, цветение эпифиллума[63] так коротко, он вянет стремительно. Картины, которые вы подарили хозяйке Дворца Белоснежных Цветов, все еще там. – Хуаньпэй очень хорошо относилась к своей прежней госпоже Мужун Цзятань.
– Про какую из них ты говоришь? Про ту, где гарцинии – «Хурма, исполняющая желания», – или про «Лик Будды и цветы эпифиллума на рассвете», написанную киноварью? – Мэй Сюэи хотела знать в деталях.
– Обе все еще висят. Уж очень они хозяйке нравились, она могла целый день простоять перед ними, любуясь. Госпожа, вы замечательно рисуете, хозяйка особенно любила эпифиллум, который вы написали киноварью. Она все восхищалась, какое у вас чувствительное сердце и умелые руки. – Вспоминая о былом, Хуаньпэй нахмурилась, между бровями легла складка скорби.
– Бедняжка, она была так красива, что даже небожительницы могли ей позавидовать. – Легкий вздох Мэй Сюэи подобно перышку взмыл в воздух и опустился на землю.
Она пришла в отдаленную часть галереи дворца. Тут стоял, источая сильный холод, хрустальный шар, внутри которого вечным сном спала ледяная черепаха, белая с ног до головы. Эта тысячелетняя ледяная черепаха была питомцем Сюэи, которого она привезла с Биндао. Когда наступало жаркое лето, чудесная черепаха помогала остужать покои хозяйки.
– Хуаньпэй, а эта новая красавица тоже будет жить во Дворце Белых Цветов? – Взглянув на ледяную черепаху, Мэй Сюэи развернулась и, легко ступая, стала осматривать свитки на полках, выбирая нужный.
– Нет, она поселится в Башне Радостных Голосов, это далеко и от вас, и от супруги Цин. – Хуаньпэй поднесла чистую воду, тушечницу и подставку для кистей, чтобы подсобить хозяйке в ее занятии.
– Башня Радостных Голосов? Что ж, это ей подходит. В другой день надо будет мне нанести ей визит, все-таки я была подругой ее старшей сестры. – Лицо Мэй Сюэи осталось безучастным.
Хуаньпэй растерла тушь и надлежащим образом разложила бумагу. Опустив голову, Мэй Сюэи погрузилась в раздумья, а затем быстрым движением руки взмахнула кистью, стремительно нанося линии на бумагу и выводя слова:
