«Взгляну, как прекрасны и изящны цветущие ветки, прислушаюсь, птичий щебет так похож на игру свирели. Пусть даже он то любит, то ненавидит меня, ведь люди непостоянны, я лишь буду наблюдать за облаками, проплывающими над двором, пока читаю под навесом».
Картина была завершена на одном дыхании. Мэй Сюэи чувствовала, что вся обливается потом. Белым надушенным полотенцем Хуаньпэй вытерла маленькие капли пота, проступившие на лбу госпожи. Во дворец ворвались лучи полуденного солнца, а вместе с ними, хлопая крыльями, в комнату влетела черная птица с единственной белоснежной отметиной на шее. Она опустилась перед окном галереи, спокойно вытянулась и, задрав голову, запела.
– Прилетела посыльная птица. Вы только взгляните, какие грязные перья! Сколько же она не мылась?
Прикрыв птице клюв, Хуаньпэй принялась отряхивать крылья от пыли и грязи. Затем она сняла бамбуковую трубочку, привязанную к лапке северной птицы, и передала ее Мэй Сюэи, присевшей на складное кресло и вытиравшей пот.
– Это наверняка от моего названого отца. В Шитоучэн зима приходит на месяц раньше, чем в столицу. Надеюсь, хронический кашель уже не так сильно донимает отца. – Радость смешалась на лице Мэй Сюэи с искренним беспокойством.
Ее названым отцом был Юйчи Гун, главнокомандующий, усмирявший границы. Вместе с ее родным отцом он командовал армией Вэйцзя. Когда батюшка погиб на поле боя, Сюэи попала на воспитание к Юйчи Гуну, а через него вошла во дворец.
– Хуаньпэй, почисти посыльную птицу и накорми ее орешками. Путь долгий, а она раз за разом успешно доставляет письма, нужно отблагодарить ее.
Выпроводив служанку, Мэй Сюэи развернула письмо, быстро прочла и тут же сожгла его. В письме отец писал, что нашел новую обворожительную куртизанку, в следующем месяце он пришлет ее во дворец в качестве подарка его величеству, чтобы она составила компанию Сюэи.
Что ж, во дворце и в самом деле слишком долго царил покой, по-видимому, в очень скором времени тут развернется интересное зрелище. Мэй Сюэи встала перед большим круглым окном и пристально вгляделась в кленовое дерево, росшее в углу двора. Огненно-красные листья напомнили ей сон, где она видела трагическую гибель отца и его боевое одеяние, покрытое пятнами крови. Она совсем не знала, как погибли родные батюшка и матушка – названый отец нашел ее мирно спящей в пещере на Биндао. Ей тогда еще и трех лет не было, она ничего не знала об ужасах и невзгодах, которые войны несут миру.
Обо всем этом ей поведал названый отец, даже имя он ей выбрал – Сюэи. Снежная одежда? Или окровавленная?[64] Вдруг перед глазами Мэй Сюэи начали разливаться волны крови, все вокруг стремительно превратилось в кровавый глубокий водоворот. Ее затянуло туда, ноги подкосились, и она рухнула на пол.
– О Небо! У госпожи снова приступ кровобоязни![65] – последним, что смутно услышала Мэй Сюэи, был беспокойный крик Хуаньпэй.
Дворец Утренней Зари, где жила Цин Няоло, всегда был полон радости и веселья, его обитатели жили по принципу «коль на сегодня есть вино, сегодня же и пью допьяна». Однако сегодня здесь было необычно тихо и безлюдно.
На деревянном каркасе висел небольшой медный колокол, по которому дворцовая служанка обычно била деревянной колотушкой. Под колоколом были привязаны маленькие колокольчики, они колыхались от дуновений ветра, звонко дребезжа и звеня. В отсутствие ветра и людей медный колокол тоже получил редкую, но долгожданную передышку и висел неподвижно, не издавая ни звука.
За нежно-желтым тюлевым занавесом Цин Няоло, завернутая в полупрозрачную накидку изумрудного цвета, лежала на кровати, вытянувшись всем телом, и наслаждалась неторопливым массажем, который ей делала служанка Цинну.
– Эта новая супруга из Башни Радостных Голосов испортила мой прекрасный танец «Под соснами среди лесов», я страшно зла. Сильнее мни, сильнее! Я чувствую, как ци растекается по всему телу и все приводит в смятение, надо вывести ее из организма.
От возбуждения Цин Няоло откинула в сторону прядь черных волос, обнажая три тонкие морщинки на шее. Разразившись бурным гневом, она с негодованием начала бить и пинать атласную подушку, чтобы хоть как-то излить злобу.
– Будет сделано! Иначе случится застой ци, она свяжется в печени, а на вашем прекрасном белом лице появятся пятна. Больше ущерба, чем пользы.
Размахивая кулаками, Цинну с еще большим усердием принялась за дело, разминая всю спину госпожи, пока на белой и нежной коже не начали проступать круглые красные отпечатки.
– Проклятье, ну как она может так хорошо на пипа играть? – Оперев подбородок на руки, Цин Няоло вспомнила вчерашнее происшествие, и ее накрыла смесь гнева и стыда.
