– Что дальше? А это уж как вы пожелаете! – расхохоталась Цинь Хуа, не ожидавшая, что внушающий трепет главнокомандующий окажется таким неопытным в делах любовных.
– Разве главнокомандующий не говорит, что пить нужно самый крепкий алкоголь, седлать нужно самых быстроногих скакунов, а любить самую прекрасную женщину? – нежными мягкими руками Цинь Хуа обвила его толстую шею.
Горячее дыхание и аромат алкоголя изо рта смешались с запахом ее тела – он ощущал их всеми органами чувств. Это было то самое дыхание женственности, которое способно свести с ума любого мужчину.
Пока спящий внутри него зверь не успел поднять голову, Юйчи Гун оттолкнул ее и – апчхи! – громогласно чихнул, забрызгав всю бороду и усы слюной.
– Я красивая? Я первая красавица Шитоучэна? – покусывая его уши, обворожительно и соблазнительно шептала она ему.
– Да, ты – первая красавица! – согласился Юйчи Гун в нестерпимой истоме возбуждения.
Вдруг он затрясся, вспомнив наставления деда: «Лучшие драгоценности следует преподносить в дар императору». Юйчи Гун уже владел самым быстрым в Шитоучэне вороным конем, каждый день пил самое крепкое вино «Сладкий зеленый источник», ему не пристало желать большего. Дедушка говорил, что чрезмерная жадность – главная причина погибели человека.
Юйчи Гун пришел в себя, встал с постели, помог девушке подняться и отошел на почтительное расстояние. Затем, положив одну руку на грудь, а другой указывая в направлении столицы, громким голосом рявкнул:
– Первая красавица должна принадлежать императору! Я подарю тебя ему!
– Первая красавица должна принадлежать императору! – единым громогласным хором воскликнули солдаты армии Вэйцзя, словно услышав приказ генерала. Улыбки на их лицах в один миг сменились строгим видом.
Прославившаяся отвагой и искусным ведением боя армия Вэйцзя была мощным десятитысячным войском, прошедшим беспощадные тренировки прапрадеда Юйчи Гуна.
Отцы Юйчи Гуна и Юйвэнь Ху были товарищами по оружию. Захват престола стал возможен только благодаря поддержке армии Вэйцзя, а потому они были наделены серьезными полномочиями и отправлены на защиту самой важной границы. Это была земля, на которой род Юйчи жил на протяжении поколений, а потому они были готовы подчиниться приказу императора и отправились оберегать свою землю, свой дом. Их преданность правителю была неизменной.
Юйчи Гун приказал приготовить для Цинь Хуа отвар от похмелья, а сам широким шагом направился в библиотеку, где разложил бумагу и написал два письма – для Юйвэнь Ху и Мэй Сюэи.
«Сюэи, любовь моя», – хотел написать он, взявшись за кисть, как вдруг осознал, что это неподобающее выражение.
Из глаз потекли слезы. Он растил ее с трех лет, опекал годами до того, как в четырнадцать лет она вошла во дворец. Они были крепко связаны друг с другом, их чувства выходили за рамки отношений названого отца и дочери. Сюэи вовсе не должна была входить во дворец, она могла стать его женщиной, его любимой женой. Однако Юйчи Гун был не в силах противостоять предсмертной воле деда.
– Высочайшие деревья, достающие до небес, могут вырасти только в удаленных от людей местах. Гун, внучок, долг нашего рода – защищать Шитоучэн, оберегать мирную жизнь нашего народа, а потому необходимо быть преданным императору. Без доверия императорского двора не видать грядущим поколениям рода Юйчи безмятежной жизни. Отправь Сюэи во дворец. Тебе необходимо свое ухо подле императора, это должен быть человек, любящий тебя всем сердцем. – Последней волей деда был продуманный со всех сторон план.
По приказу императора Юйчи Гун уничтожил всех сообщников Цао Гуя. Он уже прочувствовал, что блеск славы и почета подобен пестрым фейерверкам, а потому не тратил сил на переживания о подобных вещах, а действовал постепенно, продумывая каждый шаг. Собственную жизнь и процветание семьи можно легко потерять в любой момент, а будучи главнокомандующим и единственным хозяином целого города, он нес на себе огромную ответственность. Так что любовь и женщины были лишь помехой.
Мэй Сюэи упряма и высоконравственна, во внутреннем дворце, где правило коварство, ей тяжело добиться расположения императора. А эта Цинь Хуа – прелестная куколка, способная снискать благосклонность мужчины. Если отправить ее во дворец составить компанию Сюэи, то это еще больше укрепит стены Шитоучэна. Для защиты города ему необходимы их кроткие женские тела, способные стать последним рубежом обороны.
– Любишь ее – отправляй во дворец, ненавидишь – тоже ссылай во дворец, так получается?
Протрезвевшая Цинь Хуа завернулась в спадающий до пола легкий серебристо-белый халат, украшенный тонкой вышивкой, и, накинув на плечи мантию с леопардовым узором, гордо выпрямилась. Ткань намокла от воды, и сквозь нее отчетливо проступали очертания пышной груди. В черные волосы, ниспадавшие на белоснежную кожу, были вплетены белые пустоцветы дурмана, источавшие резкий аромат. Она босиком вошла в его библиотеку, где ярко пылал огонь, отчего в комнате было жарко точно летом.
