– Она определенно несравненной красоты. Его императорское величество знает, что сановник не падок на женщин, потому и поручил именно вам встретить ее, – с поклоном ответил его слуга Сюэ Цыбэй.
Когда они впервые встретились в разрушенном храме, Сюэ Цыбэй был буддийским монахом, собиравшим подаяния. От природы он был красив и очарователен, а также обладал умом и смекалкой. В то время у него ни гроша за душой не было, он дорожил лишь сутрой «Поучение Вималакирти», завернутой в потертую кожу. Далекий от религии, Юйвэнь Чжоу вдруг вспомнил свою матушку, ушедшую слишком рано. Она была глубоко верующей, не употребляла мяса и строго постилась. Неожиданно для самого себя Юйвэнь Чжоу ощутил сострадание и спросил монаха, как его зовут. Тот ответил:
– Мое имя Сюэ Цыбэй, что значит «познавший сострадание, когда увидел кровь»[70].
Услышав это, Юйвэнь Чжоу тотчас взял монаха под свою опеку и поручил ему ухаживать за своим любимым конем.
– Он падок на женщин, а я – на азартные игры. Хоть мы не братья по крови, но вместе мы сильнее, чем родные братья. Из всех пороков человеческих: тяги к вину, сладострастию, алчности и вспыльчивости – какого нам недостает? Идем попытаем удачу в другом игорном доме, я отказываюсь верить в проигрыш! – грубо приказал Юйвэнь Чжоу.
Он похлопал по исхудавшему денежному мешку, пощупал расшитый жемчугом и драгоценными камнями пояс, затем поднял голову и, увидев, что время еще раннее, стремительно вскочил на своего коня Байхуа.
– Сановник, вам завтра утром в долгий путь отправляться, аж за заставу Юймэнь, дорога десять дней займет. Не лучше ли пораньше отойти ко сну, чтобы сберечь силы? – попытался отговорить господина Сюэ Цыбэй, схватившись за поводья.
– Чушь! Переход в десять дней? Да это пустяки! На моем Байхуа я минимум вполовину быстрее преодолею это расстояние. К тому же, если сейчас не выиграю немного денежек, где же мне взять охоты отправляться в дорогу?
Юйвэнь Чжоу пристрастился к азартным играм в такой степени, что стал ценить их больше жизни. Он выдернул поводья из рук слуги и, дав коню волю, ускакал.
– Слушаюсь! – Сюэ Цыбэй покорно поклонился ему вслед.
Небеса не подводят тех, кто верит и надеется. В тот вечер Юйвэнь Чжоу сорвал куш, выиграв несколько мешков золотых слитков и пластинок, а потому вернулся в превосходном настроении.
– Сюэ Цыбэй, когда ты говорил, что мне нужно отправиться встретить красавицу, уж не желал ли мне тайком удачи? Я сто лет не выигрывал так много и так легко, тут точно высшие силы подсобили!
– Все так, удача пришла к сановнику от небес! Однако не стоит говорить, что это красавица принесла вам удачу – она все-таки женщина государя, – поспешно ответил Сюэ Цыбэй.
– Да какая разница? Женщин и одежду братья должны разделять, так мне сам братец-император говорил. – Юйвэнь Чжоу не обратил никакого внимания на слова Сюэ Цыбэя. Священную клятву, произнесенную им и государем много лет назад, он тоже не скрывал от него.
– Но все же сейчас он повелитель государства, вам, как его подданному, не подобают такие речи. Если какой-нибудь подлец прознает, вам головы не сносить, – Сюэ Цыбэя обуял страх.
– Я только тебе об этом рассказывал, так что, если братец-император прознает, мне надлежит с тобой расправиться! – усмехнулся, подтрунивая над слугой, Юйвэнь Чжоу, совсем распалившись.
– Наши жизни подчиняются воле судьбы, моей вины тут быть не может, – спокойно и без страха ответил Сюэ Цыбэй.
Перед заставой Юймэнь распростерлось широкое озеро, образованное дамбой. Оно целиком поросло тростником, и тонкие и аккуратные соцветия-метелки колыхались на ветру, похожие то ли на готовые к выступлению войска, почтительно ожидающие приказа, то ли на толпу стройных грациозных красавиц.
Юйвэнь Чжоу отдал приказ легко вооруженной свите устроить привал на этом месте, зажечь костры и заняться приготовлением пищи в ожидании встречи с армией Вэйцзя из Шитоучэна под командованием Юйчи Моу.
Солнце уже опустилось на западе, закат пламенем окрасил желтый тростник, когда отряды, возглавляемые Юйчи Моу, прибыли в лагерь Юйвэнь Чжоу. Тот выехал им навстречу верхом на Байхуа. Его длинная борода и усы, грозные, как у барса, глаза и густые брови внушали страх перед его могуществом и заставляли трепетать сердца. Одет он был в золотую кольчугу, на голове возвышался золотой шлем с красной кисточкой, в руке он держал позолоченную пику. Когда Юйвэнь Чжоу остановился, обдуваемый порывами ветра, то стал похож на легендарного исполина, подпирающего головой небо.
– Благодарю сановника за то, что лично встретили нас. Ваш покорный слуга Юйчи Моу передает вам Цинь Хуа. – Одетый в бронзовые латы и шлем в виде головы тигра командир спустился с коня и поклонился в знак приветствия.
– Вы преодолели долгий путь, командующий Юйчи. Отправив в дорогу воина, способного натянуть тугой лук весом в триста цзиней[71], главнокомандующий и в самом деле проявил преданность его величеству. Это достойно похвалы, – горделиво ответил Юйвэнь Чжоу, кивнув ему.
