Его взгляд перелетел через Юйчи Моу и остановился на человеке, сидевшем позади него на сивой лошади. Тот был плотно завернут в темно-пурпурную мантию с капюшоном, лицо скрывала черная вуаль, так что было непонятно – мужчина это или женщина. Юйвэнь Чжоу решил, что это та самая красавица.
Развернувшись, Юйчи Моу подошел к девушке, прятавшей лицо за тканью, и, протянув руку, помог ей спуститься. Ее жесты были изящными, а движения ловкими и умелыми.
– Цинь Хуа приветствует сановника, – тягучим манящим голосом почтительно произнесла девушка, опустившись на колени.
– Вы устали с дороги, избавьте себя от формальностей, – так и не увидев ее лица, ответил на приветствие Юйвэнь Чжоу и тут же объявил Юйчи Моу о намерении обсудить дальнейший путь.
– Ах! – слабо вскрикнула Цинь Хуа.
Порыв ветра сорвал черную вуаль, и та, колыхаясь, взмыла в воздух, обнажая прекрасное лицо девушки с голубыми глазами, высоким носом и розовыми губами. Юйвэнь Чжоу молниеносно вздернул позолоченное копье и насадил на него ткань-беглянку, а Сюэ Цыбэй быстро снял ее и почтительно передал служанке Цинь Хуа. Хозяин и слуга действовали слаженно, прекрасно дополняя друг друга.
– Великолепно, сановник! – в едином порыве одобрительно воскликнули воины обеих армий.
Юйвэнь Чжоу лишь самодовольно рассмеялся, оскалив зубы. Его взгляд был устремлен на Цинь Хуа. Он увидел чистые, как голубой источник, глаза, разбрызгивающие чувственные искры, почувствовал едва различимый, почти сказочный, чудесный аромат и, будто пьяный, потерял самообладание. Он пришпорил коня и стремительно рванулся к ней. Толпа слуг и солдат в ужасе расступилась, и, воспользовавшись суматохой, он протянул руку, ласково провел по ее черным волосам, собранным в хвост, кончиками пальцев коснулся ее щеки. В этот миг он услышал громкий хлопок – это взорвалось его сердце. Какой бы хаос ни царил в мире, истинная любовь всегда найдет выход.
– Воины, вы сегодня потрудились на славу! Этим вечером я награжу вас пиром – угоститесь мясом и вином, а завтра отправимся в путь! – громко прокричал он, дерзко размахивая копьем, будто одержал победу в сражении.
Ответом ему были громогласные одобрительные крики, в которых утонули последние лучи заходящего солнца.
Той ночью стояла полная луна. Воины двух армий вместе разместились вокруг ослепительно пылавших костров, играли в застольные игры, наслаждались едой и вином, их веселый смех и ругань не утихали ни на минуту. После нескольких дней утомительного похода солдаты обеих сторон хотели только одного – напиться вдребезги.
В палатке Юйвэнь Чжоу горела негаснущая красная свеча. Он, Цинь Хуа и Юйчи Моу втроем сидели вокруг круглого столика, на котором стояло большое блюдо с прожаренными до золотистой корочки сочными кусками баранины, источавшими густой аромат кумина и черного перца. От поджаристых хрустящих лепешек поднимался пар. У каждого из них троих было по серебряному кувшину для вина в форме феникса и по серебряной тарелке в виде цветка лотоса. Юйвэнь Чжоу, Цинь Хуа и Юйчи Гун веселились и пировали на славу.
– Войска главнокомандующего Юйчи и чиновника канцелярии Цуя уже соединились?
Впервые увидев Цинь Хуа целиком, одетую в светло-зеленое платье с узором в виде цветков дурмана, ощутив прелестный запах ее тела, кружащий голову и волнующий людские души, Юйвэнь Чжоу будто оцепенел. А за стеной и впрямь встречаются сокровища! И этот светло-зеленый – как раз любимый цвет братца-императора, эта девушка наверняка сумеет добиться его расположения. Подумав о том, что Цинь Хуа совсем скоро окажется на ложе дракона вместе с его младшим братом, что она с ним будет делить любовные утехи, Юйвэнь Чжоу почувствовал, как его горло сжало удушливой волной ревности. Он отвел глаза, чтобы не пересечься с ней взглядом, принял из рук Сюэ Цыбэя наполненный до краев кубок и залпом осушил его, обменявшись приветствиями с Юйчи Моу.
– Пока еще нет. Думаю, дело в том, что обстановка на границе вовсе не критическая. Главнокомандующий считает, что если чиновник канцелярии Цуй намерен вернуть императрицу-мать и тетушку императора в столицу, то ему следует обождать некоторое время, – честно и добродушно доложил Юйчи Моу.
– Любовь и почтительность его величества к родителям способна растрогать Небеса, – Юйвэнь Чжоу поднял кубок.
Крепкий вкус этого вина напомнил ему, как они с Юйвэнь Ху решились на измену и цареубийство. Он пошел на это, чтобы вернуть состояние, которое сам до этого пустил на ветер, а Юйвэнь Ху – чтобы обеспечить матушке и сестре отца достойное возвращение домой.
– Сюэ Цыбэй, это вино совсем пресное, никакого удовольствия нет пить его. Добавь-ка в кувшины стиракса, который у меня в запасах хранится, а остатки раздай солдатам в качестве подарка. После вина со стираксом спится невероятно сладко, после него и похмелья не бывает, так что нашему походу помех не возникнет.
