Цзялянь никак не могла понять, враг она ей или друг, а потому не решалась отвечать необдуманно.
– Благодарю супругу Мэй за заботу. Я впервые во дворце, а потому буду рада вашим советам и наставлениям, – скромно сказала Цзялянь, а затем тонким голосом распорядилась: – Амань, подай супруге Мэй свежезаваренного зеленого чая с цветами персика.
– Сестренка Цзялянь в самом деле прелестная девушка с тонкой душой. У меня ноги и руки всегда холодные, такое уж у меня тело – привыкло к холодам острова Биндао. Благодарю за беспокойство. Я тоже тебе в подарок небольшую безделушку принесла, вот, представляю на твой суд, – слегка улыбнулась Мэй Сюэи.
Стоявшая рядом с ней Хуаньпэй достала свиток, развязала шелковую ленту и развернула картину. На ней, объятый пламенем, медленно раскрывался кроваво-красный цветок лотоса.
– Картина супруги Мэй прекрасна! Я сама плохо в этом разбираюсь, а потому осмелюсь спросить: Лотос растет в воде, так почему же этот расцвел в бушующем пламени?
От одного взгляда на картину у Цзялянь участилось дыхание. Этот цвет, он был слишком правдоподобен, она практически ощущала вонь свежепролитой крови.
– Это лишь общепринятое понимание. Я назвала эту картину «Дорога, освещенная пламенем» в надежде, что в этом мрачном внутреннем дворце сестренка Цзялянь сможет проложить себе путь в блестящее будущее! – Супруга Мэй рассмеялась, но в ее смехе таился мрачный холод.
Услышав это, Цзялянь перепугалась так, что волосы дыбом встали. Ее интуиция подсказала ей, что супруга Мэй скрывает надежды, о которых нельзя распространяться. Проглотив обжигающий персиковый чай, Цзялянь хрипло произнесла:
– Супруга Мэй слишком превозносит мои достоинства. Боюсь, что такое… такого благословения Будды я недостойна.
– Лотос из грязи растет, а сам остается чист. Феникс перерождается, лишь сгорев в пламени. Что касается благословения Будды, это лишь пустые слова, необходимые, чтобы закрыть людские глаза и уши! Сестренке Цзялянь не стоит верить во всякие буддийские глупости. – Бросив эту фразу, Мэй Сюэи поднялась и собралась уходить.
– Сестренка, Малую Башню Искушений его величество построил для своих безумных плотских утех, он наверняка обставил ее чрезвычайно изобретательно. Тебе придется это все выдержать, – прошептав это на ухо Цзялянь, Мэй Сюэи стремительно удалилась.
От стыда Цзялянь вся краской залилась. Только когда силуэт Мэй Сюэи исчез за воротами Башни Радостных Голосов, она дала Амань знак, вернулась в комнату и, присев, отпила глоток чая.
– Эта супруга Мэй и правда не так проста, – вздохнув, произнесла Цзялянь, обращаясь к Амань.
– Да разве простушке удалось бы войти во дворец? У кого из этих девушек за спиной не стоит шайка, стремящаяся с ее помощью взять власть в свои руки? – едва пригубив чай, произнесла Амань, объясняя истинное положение вещей.
Подумав о тайных горестных причинах, по которым она сама оказалась во дворце, Цзялянь молча согласилась со словами служанки.
Отдернув занавес из бус, в комнату ввалилась Фэнъи и вне себя от волнения доложила, что прибыла с визитом супруга Цин Няоло из Дворца Утренней Зари.
– Что за день сегодня такой? С чего это все высокопоставленные супруги одна за другой удостаивают меня своим посещением? – в недоумении прошептала Цзялянь, отставив янтарную чашку.
– Гостей обязательно надо принять, нельзя проявить бестактность, – сохраняя спокойствие, Амань помогла Цзялянь встать и хотела вывести ее на улицу встретить супругу Цин.
– Погоди, Амань. Ступай одна, а я встречу ее внутри. Нельзя одной выказать уважение, а другой – нет. – Цзялянь вдруг вспомнила о супруге Мэй. Они все одного положения, а значит, нельзя принимать их по-разному.
– Госпожа правильно рассудила! – Амань хлопнула себя по лбу.
Не успела Цзялянь и шагу ступить, как ветер донес до нее звонкий, как колокольчик, голос:
– Ах! Башня Радостных Голосов – просто настоящий рай на земле. Как же повезло сестренке Цзялянь, что она поселилась в таком уединенном месте, так ей точно будет легко как следует ухаживать за собой.
Голос Цин Няоло бежал вперед нее. Затем появилась и она сама, одетая в персиковое платье с пионами и фениксами, вышитыми золотыми нитями, ее губы были накрашены ярко-красным, пылая будто огонь. С двух сторон ее под руки придерживали дворцовые служанки в оранжево-желтых платьях. Прекрасная госпожа Цин словно выпустила когти, ее важный грозный вид так напугал всю прислугу Башни Радостных Голосов, что они даже дышать боялись.
– Цзялянь приветствует супругу Цин. Мне нездоровилось, а потому я не смогла встретить вас. Надеюсь, супруга Цин простит меня. – Цзялянь пришлось снова встать на колени и в поклоне коснуться лбом земли, проявляя величайшее уважение.
– Будет, будет! А у сестренки Цзялянь глаз наметан, такое удачное местечко отхватила. Ух ты! Взгляните на этот садик с бамбуковой рощей – коли на будущий год весной высадить здесь фруктов и овощей, ну разве не чудесно будет? Живи себе спокойно в маленьком домике, как простые люди, и горя не знай!
Цин Няоло не помогла Цзялянь встать, а сразу с порога напомнила ей о тяжелом положении ее семьи.
