Он внимательно обдумывал этот чрезвычайно важный вопрос. Юйвэнь Ху подозрителен и переменчив в своих решениях. Он никому не доверяет, даже Юйвэнь Цзэ, хоть тот и приходится государю старшим двоюродным братом. Дружба с императором подобна дружбе с тигром. Цуй Жусу давно усвоил природу отношений между правителями и подчиненными.
Юйвэнь Ху внезапно изменил решение и отправил в поход его и Юйвэнь Цзэ с сыном. Учитывая характер государя, это явно не было случайностью. Юйвэнь Ху хотел спровоцировать конфликт между ним и Юйвэнь Цзэ. Заслуги и амбиции последнего были слишком серьезны и начинали затмевать императора. В этом Юйвэнь Цзэ походил на недавно приговоренного к смерти Цао Гуя. Его величество боялся, боялся, что Юйвэнь Цзэ тоже решится на цареубийство. Он и сам занял трон, убив предыдущего правителя, а потому совершенно естественно опасался, что и его приближенные окажутся мятежниками, способными на подобное.
Изначально Цуй Жусу хотел, чтобы старший сын отправился в поход вместе с ним, прошел боевую закалку. Однако через полдня пути откуда ни возьмись прилетела большая черная птица и начала кружиться над их головой, громко крича. У Цуй Жусу появилось недоброе предчувствие, и он срочно приказал старшему сыну Цуй Вэньсы вернуться домой.
Он сам может погибнуть, но оба его сына должны жить.
Даже после многодневного похода Цуй Жусу не чувствовал ни капли усталости. Когда тебя обуревают такие тяжелые тревоги, как можно безмятежно уснуть?
Он достал из-за пазухи нефритовую флейту ди. Вспомнив девушку, которая подарила ему этот инструмент – Ли Чжэньмэй, он почувствовал режущую боль в груди, будто кто-то вцепился в него клыками. Ласковая и добрая Ли Чжэньмэй. Они лежали рядом после совместно проведенной ночи, когда он объявил, что им необходимо расстаться. Тогда она с силой вцепилась зубами в его грудь и оторвала кусочек плоти, заявив, что он должен запомнить ее на всю жизнь. Откуда ей было знать, что этот импульсивный поступок станет причиной гибели всей ее семьи?
Родители его главной жены Лу Юйлань обладали огромным влиянием, они и воспитали свою дочь своевольной, заносчивой и ревнивой. Заметив на муже необычную рану, она вынудила его объясниться, никакие отговорки ему не помогли, и он во всем сознался. Цуй Жусу думал, что жена просто устроит сцену ревности, поскандалит и на этом все закончится.
Через пару недель по поместью Цуй поползли слухи, что в городе погибла целая семья – они съели отравленные лепешки. Цуй Жусу не придал этому значения. В это же время исчезла Ли Чжэньмэй, но он также не посчитал это странным и совсем не переживал.
На месте шрама на груди он сделал татуировку в форме трехцветной фиалки. Он никогда не видел их в жизни, но с того вечера цветы, похожие на человеческие лица[81], являлись ему во снах бесчисленное количество раз. Они улыбались ему совсем как люди – едва заметно, простодушно и очаровательно. Эти цветы были пугающе похожи на улыбающуюся Ли Чжэньмэй, которую он не видел с тех пор.
Холод на губах от нефритовой флейты ди привел Цуй Жусу в чувство. Неожиданно для него самого из глаза вытекла слезинка и капнула в отверстие на флейте, он осторожно стер ее след с лица. Цуй Жусу считал себя самым невозмутимым и рациональным человеком, тем, кто не способен на чувства. Однако, оказавшись в этом наполненном призраками неприкаянных душ Дунтучэне, он невольно затосковал о Ли Чжэньмэй, девушке свободной, как свежий ветерок, бескомпромиссной, как буря, ласковой, как теплый воздух.
Цуй Жусу вдруг показалось, что перед окном возник прекрасный силуэт Ли Чжэньмэй. Уж не смерть ли пришла по его душу?
– Древние говорили, что, когда человек оказывается на пороге смерти, его речи становятся добрыми. А я что, скоро скончаюсь и потому мои мысли так ясны? – сам над собой посмеялся Цуй Жусу. Он вовсе не боялся встречи с богом смерти, которая рано или поздно все равно наступит.
Сквозь сон Цуй Жусу услышал голос Хэ Циньху. Вчера он заснул только за полночь, а в царстве грез было так хорошо и сладко. Слепящие лучи солнца ворвались в комнату через окно, от их яркого света ему было тяжело открыть глаза.
– Докладываю господину чиновнику императорской канцелярии. Сановник Юйвэнь прибудет к городу в течение часа, – звучно произнес Хэ Циньху.
– Отлично! Собери солдат и командующих, мы отправляемся навстречу сановнику. – Сон Цуй Жусу оказался нарушен, но он не разозлился, а лишь улыбнулся, спрыгнул с кровати и стремительно натянул на ноги сапоги из мягкой кожи.
За стенами Дунтучэна, куда ни глянь, тянулись песчаные холмы. Недавно вставшее оранжево-розовое солнце незаметно убежало вдаль, налетел порыв угрюмого ветра. Крепкие солдаты стояли ровными шеренгами, не произнося ни звука.
