Габриэль выехал из замка Арле в доспехах в сопровождении Майкла, Калли, Моргана и своего оруженосца. Он встретил графа Зака на поле Арле, огромном плацу, который он, Майкл и Калли размечали лично.
Зак взмахнул своей золотой булавой. Его полк, триста сабель, перестроился из колонны по четыре в шеренгу из четырех всадников. Воины красовались в алых кафтанах, темных меховых шапках и высоких мягких сапожках. Под кафтанами они носили кольчуги, у каждого седла висела пара тяжелых колчанов, каждый всадник был вооружен саблей и пучком дротиков.
И у каждого было по две заводные лошади.
Вардариоты разомкнули ряды, и император со свитой проехал между ними. Криакс, самая известная из этих воинов, приветствовала своего императора с неестественно суровым видом. Микал Двор, командир левого эскадрона, отсалютовал, и два штандарта с конскими хвостами опустились. Габриэль медленно проехал мимо всех четырех рядов, глядя на пряжки, синяки, коней и стрелы. Остановился перед очень маленьким человеком с плоским носом и раскосыми глазами.
— Стрелы, — сказал он.
Двору пришлось переводить. Человек кивнул, перекинул ногу через коня и спешился. Затем он вытащил оба колчана и одним слитным движением развязал удерживающие их шнуры — так, как сделал бы, если бы сражался пешим. Он опустился на колени и положил колчаны на землю: шесть десятков стрел оперением вниз. Потом он принялся доставать их из колчанов. Анна Вудсток, совершенно зачарованная, наклонилась к нему.
Габриэль улыбнулся ей.
— Давай посмотрим поближе, — сказал он и спешился. Паж Макгилли бросился вперед и подхватил его лошадь, а потом и лошадь Анны. Габриэль, с ног до головы закованный в свой старый доспех, опустился на одно колено, слушая, как маленький житель востока рассказывает о своих стрелах.
Микал Двор, представитель другой восточной народности, с высокими скулами и светлыми глазами, легко спрыгнул на землю и кивнул через плечо графу Заку, который довольно смотрел на выбранного воина: лучше он, чем почти любой другой из третьего ряда.
— Он говорит, здесь сорок стрел для людей или лошадей. Он говорит, что у них нет души, но стрелы хорошие. — Двор держал стрелу из арсенала Ливиаполиса, тростниковую, с ромбовидным бронебойным наконечником из легкой стали и гусиными перьями.
— Нет души? — спросил император.
Маленький человек говорил долго. Двор пожал плечами.
— Его зовут Клугтай, он кочевник с востока, и от его родины так же далеко до моей, как от моей до… Лукрета. — Он развел руками и подмигнул Анне, которая беспричинно покраснела и разозлилась на себя.
Двор указал на Клугтая.
— Он говорит, что, когда воин сам делает стрелы, он дает им часть своей души. Но он говорит, что ездит далеко, и ест императорскую соль, и убивает своих врагов, и он признает, что колдуны императора делают стрелы, которые умеют убивать. — Двор встретился взглядом с императором: — Мне тяжело его понять, а ведь я езжу с ним десять лет.
— Покажи мне другие стрелы, — приказал император.
Клугтай протянул горсть стрел.
— Эти пять предназначены для очень дальних выстрелов. Он сделал их сам, — перевел Двор. — Эти две — сигнальные, они визжат. Такая должна быть у каждого всадника. Он один из лучших воинов моего отряда, и у него их две.
Морган взял стрелу и погладил древко.
— Громче — лучше?
Двор перевел вопрос.
Маленький человек ухмыльнулся.
— Да, — сказал он.
Морган сотворил заклинание и вернул стрелу.
— Будет очень громко.
Маленький человек поклонился, сложив обе руки и стукнув ими себя по лбу.
— А эти? — спросил император.
— Одна для убийства лошадей. Одна для очень больших тварей и чудовищ.
— Только одна?
— Почти все мы потратили свои стрелы на умбротов, ваше величество.
— Понял, — сказал Майкл и сделал пометку на восковой табличке.
— Для этого и нужны инспекции, — пояснил император своему оруженосцу.
Анна кивнула, по-прежнему очарованная оставшимися стрелами.
— А эта? — осмелилась спросить она.
— К ней привязана веревка, — ответил Двор, — чтобы устроить ловушку или привязать веревку где-то далеко.
— Эта?
Император покосился на нее. Двор улыбнулся, а маленький житель востока рассмеялся.
— Для мелких птиц. Это наши стрелы для дичи. Для еды.
Она тоже улыбнулась. Габриэль взял вардариота за руку.
— Скажи ему, что я верю, что из всех людей, которые служат мне, он пришел из самых дальних краев, и я дорожу его службой, — сказал Габриэль.
Двор заговорил. Покрытое морщинами обветренное лицо воина расплылось в улыбке.
— Розовый леопард, — сказал Габриэль Анне, она порылась в поясной сумке и достала самую крупную имперскую монету из чистого золота, достоинством в пять леопардов. Вардариот взял ее, спрятал под кафтан и кивнул.
Все вернулись в седла. Император заметил, что вардариот успел завязать свои колчаны, пока садился верхом. Габриэль поднял бровь и сказал Майклу, который перехватил его взгляд:
— Ценность ветеранов не только в том, что они знают войну. Но и в том, что они умеют делать все.
