Вардариоты оказались первым полком войска, вернувшимся из похода в Галле. В течение дня приехали нордиканцы, затем гильдейцы, а затем сэр Томас Лаклан собственной персоной во главе копья императорских телохранителей, как они теперь насмешливо именовали сами себя. Какой-то шутник намалевал на шелке маленькое знамя; черный силуэт клыкастого умброта, пересеченный красной линией, на фоне цвета слоновой кости.
Под знаменем умброта ехал сэр Тобиас, который никак не мог сдержать улыбку. Фрэнсис Эткорт тоже не мог, и де Бозе, и все остальные. Император внимательно осмотрел все полки, но и так было ясно, что люди готовы, лошади ухожены, оружие начищено.
Император остановил Кессина.
— А ты похудел, — сказал он.
— Харчи скудноваты, капитан, — ухмыльнулся Кессин. Он оставался крупным и широкоплечим, с огромным животом, но глаза больше не исчезали с лица, когда он улыбался. Он спешился и предъявил пятьдесят две стрелы, моток веревки, часть переносной лестницы, тщательно вычищенную кольчужную рубашку и бригантину, стальную уздечку и прекрасную сторту, кривую этрусскую саблю. Бацинет из закаленной стали был отполирован до зеркального блеска и обмотан тонким красно-белым шелковым платком, завязанным в сложный тюрбан. Кессин увидел, как император смотрит на тюрбан.
— Сэр Павало показал нам, как его наматывать, капитан. Сэр. Ваше величество.
Император обошел лошадь Кессина, посмотрел на подковы, а потом на Плохиша Тома.
— Все лошади в такой хорошей форме?
Том довольно кивнул.
— Вениканцы дали нам лучших. И я еще у ифрикуанцев немного прикупил. А сейчас они почти неделю ели хорошую траву и овес. Кессин молодец.
— Ему бы помыться, — с улыбкой сказал Габриэль, — и поесть. Голодает без толку.
— Есть такое, — согласился Кессин.
Габриэль подарил и ему розового леопарда и поехал к сэру Тобиасу.
— Я? — спросил сэр Тобиас, спешился и начал раздеваться. Оруженосец поспешил помочь ему снять доспех. Через минуту все было разложено на земле: доспехи, кольчуга, плащ и ложка с котелком, кошелек, меч и кинжал, небольшой ифрикуанский боевой молот и тяжелый шерстяной худ.
— Ты новенький, — сказал император с улыбкой. — Кто вообще научил тебя чистить доспехи?
— Вы, — ответил сэр Тобиас. — И Йоханнес.
Габриэль хлопнул своего бывшего оруженосца по спине.
— Том? Есть еще какие-то неудобные штуки, требующие моего внимания?
— Ни единой.
— Тогда Майкл распределит вас по шатрам. Господа и дамы, врата просыпаются. До боя осталось четыре дня. Ешьте и отдыхайте. — Он сел в седло.
— Такой же, как всегда, — прошептал Кессин Калли.
Калли скривился.
— Что? — прошипел Кессин.
— Он беспокоится, — сказал Калли. — Мне не нравится, когда капитан волнуется.
Наступил рассвет.
В землю вбили два столба, каждый высотой шесть футов, ровно в ста двадцати футах друг от друга. Лучники выстроились на флангах лицом внутрь строя, крайние касались столбов. Бывшее войско наемников встало лицом к площадке между кольями, шеренгой шириной в сорок рыцарей. За каждым рыцарем стоял оруженосец, за каждым оруженосцем — паж в полном доспехе. А за пажами стояли в десять рядов пугала с пятнадцатифутовыми пиками, так близко друг к другу, что они едва дышали.
Калли и Том Лаклан ходили взад-вперед, Калли велел лучникам стрелять тупыми стрелами и перестраивал их под разными углами, а Том Лаклан передвигал рыцарей и поддерживающих их копейщиков в разные стороны. Он перестраивал их и разбивал построение, приказывал всем разбегаться, спасая свою жизнь, и свистком призывал вернуться обратно в строй. Он повторял это снова и снова в течение нескольких часов, пока рыцари не возненавидели его. Недавно отполированные доспехи ржавели от пота, несмотря на холодное осеннее утро.
Калли делал то же самое с лучниками: бежать, перестраиваться, бежать, перестраиваться.
— Изюминка! — крикнул Фрэнсис Эткорт, и все головы повернулись.
Армия этрусков входила на поле Арле. А тут стояли император с вардариотами и шестеро нордиканцев. постоянно сопровождающих его.
— Надеюсь, она дала этим несчастным денек на то, чтобы отполировать доспехи, — пробормотал Кессин.
— Равнение на середину! — проревел Плохиш Том.
Строй дрогнул и снова встал лицом к вратам.
— Когда мы уже пройдем в эту чертову штуку? — пробормотал Эткорт.
— Когда остановим то, что ждет за ней! — гаркнул Том. — Ты когда-нибудь думал об этом?
Эткорт покачал головой.
— Том, я старый. Я устал. И я умею держать равнение.
Том Лаклан не сорвался и даже улыбнулся.
— Да, так и есть. Последний раз, и пойдем к ним.
Он дунул в свисток и наклонился к Калли.
— Постреляй над нашими головами, что ли. Как будто в дракона.
Калли вернулся к обучению лучников.
Перед армией этрусков шли почти шесть сотен телег и повозок, шесть передвижных кузниц, табун коней и стадо коров — точнее, целое море говядины. Десятки вардариотов в рабочей одежде подъехали на запасных конях и начали сгонять скот в уже размеченные загоны. Появилась Бланш со своими фрейлинами и мастером Юлием. Они переходили от загона к загону, считая и делая пометки, проверяя привезенное продовольствие.
