Падение драконов полностью

Семь часов спустя его кожа светилась так ярко, что в строю громко зашептались. Люди стояли с оружием в руках на самом верху спуска в большой подземный зал. Под землей не было темно. Зал освещала целая радуга цветов, как будто солнце било прямо в огромное окно-розу. На витраже император Аэций шел из стекла в стекло, издавал законы, приказывал казнить семью бывшего императора, выигрывал великую битву при Чалуне, доживал свою жизнь монахом.

Сам император надел доспехи из позолоченной стали. В руке у него было копье, на голове — шлем. Ариосто в зале наверху издал хриплый крик.

— Ты уверен? — спросил Мортирмир.

Габриэль посмотрел на него и улыбнулся.

— Капитан? — Калли вышел из строя.

— Да, Калли?

— Я хотел бы пойти с вами, если вы не возражаете.

Плохиш Том слегка кивнул. Габриэль кивнул в ответ.

— Спасибо, Калли.

Они вдвоем вошли в залитый светом зал. Было очень тепло. Цвета казались ненастоящими.

— Капитан? — позвал Калли.

— Да? — ответил Габриэль, с трудом сохраняя терпение.

— Посмотрите. — Калли указал на центральную фигуру Аэция.

— Ну да, красиво, — отмахнулся Габриэль и подошел к центральной панели с замочной скважиной. Калли видел, как у него трясутся руки.

Калли снял с плеча лук, проверил, вытащил тяжелую стрелу и положил на тетиву.

— Удачи, капитан, — сказал он.

Габриэль оглянулся. Он посмотрел вверх, на ожидающие войска, а затем на врата. Свет стал намного ярче.

А потом раздался звук, похожий на звон колокола, на звон серебра или хрусталя. И этот звук заполнил весь зал.

Морган поднял щиты, как и Петрарка, и Танкреда, и двадцать других магистров.

Габриэль вошел в свой Дворец, где стояла на пьедестале его наставница.

— Аве, Пруденция, — сказал Габриэль.

— Аве, — ответила она и изогнула в улыбке белые мраморные губы. — Ты стоишь на пороге. Я слышу музыку сфер.

Он кивнул. Он сделал все возможные приготовления, как будто на экзамене у наставницы. Поднял щиты, готовые мгновенно сработать, запас копья света, облака тьмы, огненные шары, меч, который создал сам, и еще кое-какие сложные тонкие заклинания, позаимствованные из угасающего разума Аль-Рашиди.

Он создал единственный щит чистого зеленого цвета и баклер из живого золота. Возможно, такого крепкого защитного заклинания он еще не творил в своей жизни.

— Готова? — спросил он.

— Для этого ты был рожден, — улыбнулась Пруденция.

— Что? — Он испугался. — Откуда тебе это знать?

— Не задавай вопросов и не услышишь лжи, — снова улыбнулась она.

— Черт возьми, Пру! Сейчас не время!

Ему показалось, что внутри у него прорвало плотину.

Хочешь ли ты стать властелином всех миров?

Золотая мишень горела, как солнце, в его левом кулаке, но, будучи магической, не мешала ему держать копье. Он вставил в замочную скважину золотой ключ, который украл у Мирам. Линии белого огня побежали от углов к центру.

— Врата ожили, — сказал бин Маймум.

Когда белый огонь осветил врата, Габриэль увидел, что, в отличие от врат Лиссен Карак, где было десять положений замка, тут их всего два. Он глубоко вздохнул и повернул ключ во второй раз.

Узор из камня и стекла исчез, и горячий ветер ударил в лицо. Песок прошуршал по краю зеленого щита. Очень долгое мгновение Габриэль стоял один в свете чужой зари. У него за спиной был подземный зал замка Арле.

Впереди тянулась по каменной дамбе над пустыней каменная же дорога, которая заканчивалась входом в пещеру. Оглянувшись, Габриэль увидел, что стоит у входа в другую пещеру.

Ему показалось, что сердце сейчас разорвется. Он шагнул вперед, хотя не собирался делать ничего подобного. Его зеленый щит исчез. Габриэль стоял, ничем не защищенный, кроме золотого баклера. Его охватил жар летнего утра в пустыне, и лента дороги впереди бежала к одинокой горе почти у самого горизонта.

Он сделал вдох. Воздух обжег легкие. Габриэль уже вспотел.

— Господи Иисусе, — сказал Калли, — это же чертов ад.