Падение драконов полностью

Эш обернулся, ища угрозу в реальности или в эфире, сотворил мощное атакующее заклинание, которое немедленно отразили. Он начал сомневаться, что сможет пробить щит твари. Она была равным соперником ему. И вместе с этими сомнениями появились и другие. Его власть над морскими чудовищами ослабла, поток боглинов с запада превратился в ручеек, он сам потерял из виду основную армию врага, превращение рогатых людей в копии своего разума теперь выглядело довольно глупым, невозможность вернуть колодец показалась самообманом. И внезапно все его планы раскрылись перед ним, почти не исполненные, он сам ничего не понимал в них, и он начал думать…

И тут его разум ощутил ловушку, и он рванулся прочь, ломая принуждение презрением.

На стенах Лиссен Карак Мирам наблюдала за поединком, как ребенок наблюдает за светлячками в саду. Небо было темным, но вспышки света, красные, синие, фиолетовые и белые, появлялись все чаще и чаще. Через несколько мгновений после каждой вспышки раздавался раскат грома.

— Полдня пути на восток, — сказала Мирам сестре Анне.

Внизу, под стенами, стояла пехота королевской армии, в основном ополченцы с севера. Небольшой отряд северных крестьян все еще доделывал длинные окопы и укреплял земляные валы.

Сгущалась тьма, и Мирам хотелось, чтобы рабочие отступили под прикрытие стен, но спасти всех она не могла.

Хуже того, две ее попытки напасть на дракона потерпели неудачу. Либо мощное заклинание было для нее чересчур сложным, либо одайн оказались слишком сильны для ее магии. Она знала, что в лесу живут черви, она уже знала, что потеряла рабочих.

Вспышки становились все чаще. Большинство ее людей выбрались на стены смотреть.

— Хору приготовиться, — сказала она вслух.

Загремел гром: р-р-р-ах! Бах! ГРАХ!

Наступила тишина. А потом небо снова осветилось.

В эфире Мирам видела изящество и великолепие новой силы: плотную паутину того, что она считала одайн, и злобно-зеленый костер тщеславия, именовавший себя Эшем. Они били друг друга, бросая столько силы, что каждый удар мог бы сровнять с землей целый город.

— Аббатиса, они уничтожат друг друга! — сказала сестра Анна.

Ее поддержала самая сильная из послушниц.

Мирам смотрела на противников, похожих на темных богов, швыряющих друг в друга саму суть мироздания. Она начала поднимать щиты цитадели.

— Я прошу Господа, чтобы так и случилось. Но, сестры, сердце подсказывает мне, что победитель получит всю силу побежденного.

Прошел почти час, и вспышки света исчезли. Ночь снова стала темной, но птицы не запели, и другие звуки ночи не вернулись. Мирам послала солдатам весточку, умоляя их как можно лучше нести стражу.

Феодора, ее посланница, послушница с запада, преклонила колени перед своей госпожой в холле.

— Госпожа, капитан северного Альбина говорит, что его люди очень хорошо несут стражу. И что им приказывает только начальство, а не старухи в рясах.

Утром с высоких стен аббатства гарнизон увидел какое-то движение на той стороне Кохоктона, в нескольких милях к западу. Или им показалось, что там что-то происходит. С северного края новых земляных укреплений, со стороны Аббингтона, на рабочих внезапно напали демоны. Выжил только тот, кто бежал самым первым. Настоятельница все утро ходила по стенам, потому что у нее было почти четыре мили укреплений и менее трех тысяч пехотинцев для их защиты. Она отправила птицу к графу Приграничья, чтобы позвать его на помощь.

Ей сообщили о второй атаке к югу от Аббингтона — на этот раз напали боглины.

Майкл Рэннальфсон, ее капитан, поднялся к ней на стену. Седобородый воин хорошо знал, что такое война.