В тот момент, когда он осознал то, что жена хотела уйти от него, что поставила под сомнение его любовь к ней, что-то оборвалось внутри Джозефа, вызвало вынужденные изменения в психике. Он знал, что Арианна никогда не поняла бы, но никогда не поверил бы, что она смогла бы выбрать жизнь без него. Она принадлежала ему с того момента, как он увидел ее. Джозеф неустанно работал, дабы дать ей все, но она не смогла оценить те долгие часы труда, ту гениально запутанную паутину, которую он использовал, чтобы создать сложную систему, которая поддерживала их. Он не позволил бы ей… он заставит жену полюбить его вновь.
— Коннор… оставь нас.
Взгляд Арианны переключился с Джозефа на странного мужчину позади него, который оттолкнулся от стены, шагнул за дверь музыкальной комнаты, закрыв ее, и вышел в зал.
— Этот человек что, будет моей новой нянькой? Я должна везде таскать за собой убийцу, чтобы пережить ту ситуацию, которую ты создал? — Она знала, что ее слова разгневают мужа, видела ярость, горящую в его глазах, но стояла на своем, так как знала, что ее нервная система и так была разорвана в клочья, а мир — разрушен. Женщина не боялась, что могла лишиться чего-то еще, так как она и так уже потеряла все, что когда-то имела.
Джозеф ничего не ответил, лишь всегда идеально загорелая кожа его лица приняла гневный алый оттенок. Безудержная ярость сильно исказила черты его лица, когда он решительно двинулся на нее. Ее шаги, когда Арианна отступала, вторили его шагам, когда он приближался.
Страх резко пронзил ее существо, и она попыталась успокоить чудовище, в которого превращался ее муж.
— Джозеф? Что ты делаешь? Прости, мне не стоило кричать…
— Не извиняйся, Арианна. — Его голос был пугающе спокоен. — Ты лишь сказала мне то, что на самом деле думаешь.
Голова Джозефа была наклонена в сторону, его острый взор рассматривал множество выражений, мелькавших на красивом лице жены.
— Меня просто… огорчило, что ты решила оставить меня одного.
Ее спина коснулась стены. Арианна тщетно пыталась, чтобы ее голос звучал ровно, чтобы не был наполнен страхом, когда заговорила:
— Кого еще я должна обвинять в этом? Я не выбирала преступной жизни. У меня не было навязчивого желания иметь еще больше денег, больше власти. Все, чего я хотела, — иметь любящего мужа, дом, наполненный счастьем… детьми…
Джозеф улыбнулся. Угроза тенью нависла над ним и сделала выражение лица еще более жестоким, чем он планировал. Это был взгляд, который жена никогда раньше не видела, молчаливый взгляд, напугавший ее, как только появился на его лице.
— Дети. Да, Арианна. Расскажи о своей неспособности сделать это за все годы, что мы вместе. Думаешь, уместно поднимать о них тему, когда это единственное, что ты так и не дала мне, в то время как я делаю все возможное, постоянно тружусь, чтобы дать тебе все, что бы ты ни пожелала.
— Мне не нужны все те вещи, которые ты дал мне! Меня не заботят деньги, вечеринки, престиж или зависть! Все, чего я когда-либо хотела, был ты! Почему ты отказываешься это понять? Разве ты не видишь этого? — Она умоляла, произносимые им слова погружали ее в отчаяние, и она зарыдала. — Я люблю тебя, Джозеф, но не могу остаться в той жизни, которую ты выбрал. Прекрати все это сейчас или отпусти меня!
Она опиралась о стену, руки мужа словно заключили ее в клетку, движения его были медленными, он держал их под контролем, когда прижал ее своим весом. Арианна отвернула голову в сторону, не желая смотреть в глаза человеку, который так быстро становился чужим в ее жизни.
Она почувствовала его дыхание на своей щеке, отчего волосы на затылке встали дыбом. От Джозефа исходили волны дикой энергии, от которой кожу ее стало покалывать, а дыхание участилось. Над ними нависла тишина, сотканная из сожаления, стыда, гнева и потери, словно толстое зимнее одеяло. Муж и жена — двое людей, которые всего несколько лет назад жили и дышали лишь друг ради друга, — теперь находились у обрыва, созданного ложью и сомнениями, полном печали и внезапным осознанием того, что же случилось с их влюбленной парой, являвшейся предметом зависти, двумя любящими сердцами, что когда-то неистово нуждались друг в друге лишь для того, чтобы существовать.