— Он сказал, что ты будешь следить за тем, чтобы я не смогла уйти. Если я попытаюсь, ты…
— Я не дам тебе уйти. Это небезопасно, и не только по той причине, которую ты назвала. Твой муж любит тебя.
— Мой муж не любит меня! Если бы он любил, то был бы здесь, на моей стороне. И не было бы необходимости в твоей защите и в его бесконечном отсутствии. У нас все было в порядке, пока мы не переехали в это место… Мы были счастливы. Но теперь… теперь он лишился чего-то, чего я даже не могу полностью понять. Что он поддерживает? Наркотики? Убийства? Что?!
Он не ответил. Единственным подтверждением, что он слышал ее вопрос, была его плотно сжатая челюсть. Она моргнула, глядя на него снизу-вверх, не удивленная отсутствием ответа с его стороны.
— Конечно же, ты не ответишь мне. Чему удивляться: преступник никогда не сознается в своих злодеяниях. Я должна была предвидеть, что ты такой же, как все они. — На дрожащих ногах она поднялась со стула. — Мне дозволено переодеться в одиночестве? Или же я должна принести в жертву все свое достоинство? Или мой муж пал так низко, что позволит другому мужчине наблюдать за мной, пока я буду обнаженной?
Уголок его губы дернулся, от чего на грубой коже щеки образовалось очертание ямочки.
— Я нахожусь в помещении до тех пор, пока ты в нем. Я не буду следовать за тобой, если тебе требуется уединение. Джозеф не оценит и не потребует такой прилежности с моей стороны. Ты по-прежнему его жена, та, которую стоит защищать превыше всего.
— Хорошо, тогда я намерена проводить как можно больше времени в своей комнате, подальше от тебя.
Он вновь вернул прежнее безразличное выражение, скрывающее его мысли.
— Это твое право.
Она сделала шаг в направлении своей спальни и, поняв, что он не следует за ней, ускорила шаг. Но как только она собралась войти в коридор, ведущий в нужном ей направлении, он вновь заговорил:
— Я должен предупредить тебя, что попытка убежать через окно — не разумна. Мои люди, которые находятся по всему периметру, далеко за пределами этих апартаментов. Еще задолго до того, как ты захочешь сделать это, тебя задержат и вернут обратно.
Ее шаги стали неуверенными, голова поникла, и осознание того, что она стала пленницей в своем собственном доме, наконец, глубоко ударило в разум.
— Я не хочу больше здесь находиться. Я не хочу оставаться со своим мужем и его… всей чертовщиной, что бы здесь ни происходила.
Он двинулся в глубь зала, и размер его огромного тела закрыл свет от железной люстры, отбрасывая на нее тень. Наконец обернувшись, чтобы взглянуть на него, она обнаружила, что черты его лица смягчились и сожаление тяжким бременем легло на его сердце.
— А я не хочу быть тем человеком, который позволил жене Джозефа его бросить.
Арианна снимала одежду, разбрасывая ее по полу, по пути к встроенному душу в огромной ванной комнате, что находилась у нее в апартаментах. Ее взгляд метнулся к открытым окнам в поисках хоть каких-то признаков движения или людей, наблюдавших за ней снаружи. Подойдя к окну, она с такой силой задернула шторы, что чуть не сорвала их с карниза.
Слезы скатывались вниз по ее щекам, желудок скручивался в тугой узел от безысходного отчаяния и голода. Тяжело ступив под душ, она ощутила, как каждый ее шаг отдавался толчками во всем теле. Она включила воду и отошла назад, ожидая, когда та станет теплой.
Перед глазами возник образ мужчины с черными волосами, как вода стекала вниз по его лицу. Мужчины, которого, как ей казалось, она знала, мужчины, которого она все еще любила, несмотря на то, что он сделал. Воспоминания унесли ее в тот день, когда они впервые переехали в особняк, и она ступила под струи воды, наблюдая, как они струйками стекают вниз по ее коже. Ее мышцы ныли и были парализованы от эмоциональной боли, возникшей внутри нее, лавина, от которой она не могла спрятаться или сбежать.
Ее губы приоткрылась, вода скользнула по ним, по языку, когда она ответила призраку своего мужа.
Облако обреченности нависло над нею, но она не допустила бы того, что начала себя жалеть. Она была глупа, не замечая признаков деяний своего мужа: он поздно ложился, сон его был беспокойным, одержимость собственными причудами… Но самое главное — как быстро его настроение менялось: от счастья переходило в гнев… И в конце концов последнее поглотило его.
Но она ничего и не сделала.