Мой механоид тут же был замечен, и шесть лучей ударили по моим щитам, заставив меня укрыться за углом дома. Красный мигающий свет сигнализировал, что моя ракетная турель невозвратно повреждена. Шел лучевой бой – густой, словно дождь, дождь, который вдруг решил капать горизонтально и во все стороны. Справа от меня полыхнула бронированная полицейская шлюпка. Тяжеловооруженные штурмовики поспешили отпрыгнуть от горящей техники. Ждать было нельзя. Прыгнув к ней, я взвалил на свой механоид плавящуюся конструкцию. Лучи били по шлюпке, иногда задевая мои силовые щиты, но я шел под дождем из разноцветных световых потоков, прикрываясь шлюпкой как массивным пылающим щитом. В другой руке я сжимал ценный маяк, погрузив его в дополнительное силовое поле. Механоид перестал двигаться – лучи лазерных турелей искромсали его ходовые части. Но я был уже у цели.
– Даю координаты для фотонной дуги! – я кричал в нейросеть, а мой механоид и каркас шлюпки, горели возле самого щитового поля купола. – Лар, дай мне дугу плюс тридцать метров севернее координат маяка.
Голоса Лара не было слышно – вокруг все скрипело и извещало меня, как пилота механоида, что моя боевая машина «приехала» и больше никуда отсюда не уйдет.
– Катапульта, выстрел.
Пылающая машина выбросила меня из кабины высоко над домами в сторону юга, в сторону боя, идущего за вход в купол. За моей спиной ударила фотонная дуга, пробив верхний купол, пробив купол Души, проплавив серебряный цилиндр до основания. Я спикировал в переулки – плотная атмосфера Земли позволяла парить на подмышечных закрылках костюма.
Дома в центре пылали, как и все остальное. Даже то, что не должно было пылать. Даже камень. Копоть и дым уходили высоко к пролому на вершине купола. Люди выскакивали и сломя голову, прижимая ко рту дыхательные трубки, бегом эвакуировались, куда глаза глядят, таща с собой самое ценное: кто-то широкоэкранные эфироскопы, кто-то домашних питомцев. Будь проклята та ересь, что заставляет нас выжигать её из спокойных доселе улочек этого некогда чудесного купола на берегу моря.
– Второй, четвертый взвод, подхватите меня, я без транспорта. Даю координаты.
И вот уже совсем скоро я мчался к пролому на уцелевшей полицейской шлюпке. Мне было удобно в моем привычном костюме бортстрелка, слегка усиленном шлемом и новинками для проведения штурмовых операций. Однако потерянный механоид резко понижал шансы моего выживания в грядущей заварушке. Дроиды во всем городе уснули. Надеюсь, что уснули они и на поле сражений возле шахт.
Трава, земля, деревья и части оборонительных сооружений были покрыты инеем – и это в парниковой атмосфере Земли, где никогда не бывает зимы как, к примеру, на Фаэтоне, а уж тем более снега. Солдаты, одетые в штурмовые костюмы, сидящие то тут, то там в застывших позах, были в прямом смысле заморожены – обледенелые настолько, что руки, ноги, головы многих из них откололись и валялись повсюду холодными биоледышками. Мне навстречу вышел старший лейтенант «В» класса Зиз-Макус Лоус, командир третьего взвода специального назначения 232 купола. В его глазах читалась боль и злость.
– Молодцы, ребят, справились, – начал Зиз. – Они когда поняли, что Душа купола разрушена, рванули в сторону шахт.
– Дай картинку через нейросеть, – попросил я.
В моем шлеме начали крутиться кадры боя. Двенадцать истребителей против неполных двух взводов. Из хорошего оружия у тяжелых были поточки, которыми и удалось уничтожить три рептилоидных истребителя. Однако из ниоткуда в воздушном пространстве появился криобомбардировщик – крейсер, похожий на стального кальмара. Он и решил исход битвы в сторону чешуйчатых.
– Пайус-Ферус, почти весь его взвод, кроме двух бойцов «С» класса, и десять из моих замерзли. Короче… первого взвода нет больше.
Зиз хорошо знал Пайуса, они учились в соседних потоках академии. Теперь Пайус, а точнее ледяная скульптура с перекошенным под прозрачным шлемом лицом, смотрела в небо, направляя вдаль потоковую пушку, которой больше не доведется стрелять.
– Всем перегруппироваться, времени мало. Собрать боевые блоки. Все, что не влезает заминировать! Если эта хрень прилетит к шахтам, всех, кто там, ничем не отогреем. Минута на все про все! – крикнул в нейросеть я. – Окус, к тебе со стороны купола летит группа из девяти истребителей и один крейсер бомбардировщик, имей в виду!
– Да ты с секвойи рухнул, лейтенант! Я уж думал, ты не живой там – датчики твоего механоида погасли. За дронов и щиты спасибо, а вот крейсер твой уже тут, тащи сюда роту тяжелых.
– У роты есть потери… – начал, было, я, но Окус меня прервал.
– Пока ты там ноешь, у армии потери будут. Тащись сюда, говорю, и гравитационку не забудь.
Мы летели быстро, как могли. Гравитационную пушку закрепили за два шлюпа, которые позволяли не тащить её со скоростью улитки.
