Глобально бы лупануть по центру подзарядки истребителей, и проблема с пополняющими боезапас была бы решена. Но это, опять же, не моя директива, а командующего ударной крейсерской группой. Моя задача – эти проклятые семь истребителей. И я начал хаотическую стрельбу с целью дезорганизовать перемещение и маневры жуков. Жуки тоже живые и они могут ошибаться. Такую ошибку отследит ИИ, а мне останется только дать команду на уничтожение зазевавшегося врага.
– Почему же не заменить нас, как бортстрелков на управление только посредством ИИ? – спросил я в воспоминаниях, сидя на теоретическом занятии по нейросинхронизации.
– У вас, адепты, в отличие от примитивных машин, есть душа. Она в спайке с программой дает более хорошие боевые показатели, чем просто человек или чем просто программа, – отвечал как по заученному МихЛивиус.
– Вы сказали, что у примитивных машин нет души. Значит, у каких-то машин есть? – спросили из аудитории.
– Бескрайний космос открыт нам не полностью, но мы знаем точно, что к факту наличия души можно прийти не только с помощью углеродного эволюционного развития…
– А можно для «В» класса простыми словами?
Зал хохотнул. Адепты «В» любили шутки, в том числе и самоиронию.
– Душа может зародиться, где угодно, – краешек линии губ МихЛивиуса слегка пополз вверх, он оценил юмор.
– Минус! Теперь их осталось шестеро, – подумал я, когда истребитель жука разорвало.
Моя плазма нарушила целостность атмосферных систем, и отрицательное космическое давление разорвало вражеское суденышко. Бортовой журнал писал мои мысли и эмоции. Если мы погибнем, то вся информация будет доступна для анализа и передачи близким. В моем случае просто для анализа.
Я находился в потоке медитативного огня. Рефлексы брали на себя все боевые функции. Сознание, казалось, даже не задействовалось, но это было не так. ИИ плотно работал со мной. Бортстрелки не бывают с ожирением или лишним весом, и дело не только в регулярных тренировках в академии. Нейроны головного мозга сжирают все запасы до конца во время космического боя.
– Еще минус. И еще! Все хорошо. Всего четыре жука на экранах. Почему они создают им возможность дышать в истребителях? Могли бы сделать как у нас – дыхательные трубки в одноместных кораблях. Замкнутость систем нужна лишь тогда, когда вместе работает коллектив, как в нашем штурмовом крейсере, и когда необходимо использовать голосовые команды.
Моё сознание тут же отозвалось ответом:
– Возможно, жуки менее развиты, по сравнению с нами. Возможно, это их дань традициям технического прошлого, у них ведь тоже есть нейросеть и даже ментальная связь.
Корабль тряхнуло. На экранах вспыхнула табличка:
«Разгерметизация главного отсека. Повреждение центрального блока управления. Отключение режима автономного боя».
Я вскочил с кресла, дернув рычаг деактивации металлических щитов. Пластины отделились от смотрового окна, открывая мне прямой обзор на идущий снаружи бой. Аппаратура не работала, и я выдвинул на себя ручной манипулятор штурмового бластера корабля. Крейсер закружило. Двигатели не работали. Щиты не работали. Скорее всего, весь экипаж был мертв. Весь, кроме меня.
Четверо жуков потеряли интерес к судну, сделав попытку вернуться к рою в кольцо. Мой бластер ударил им в спины, забирая еще два истребителя. Оставшиеся истребители разлетелись в две стороны. Это был маневр как раз против одиночных целей типа моей огневой точки. Я стрелял в руинах вращающегося судна под непрерывной атакой истребителей. Отсек наполнялся дымом, однако гермомаска эко-костюма давала мне возможность дышать и продолжать бой. Огонь был повсюду. Кусочки огоньков формировались в плазменные пылающие шарики, не имеющие отчетливой кроны в невесомости. Я сделал еще несколько выстрелов, пока дым не затянул весь экран.
Капсула виртуального боя открылась с угасающим электронным звуком, и я очутился в аудитории академии. Полковник МихЛивиус убирал руки с панели запуска виртуального боя.
– Ну, адепты бортстрелки, – начал с прелюдии МихЛивиус, обращаясь к аудитории. – Вот пример космического боя против кольца насекомых. Какие, по вашему мнению, ошибки допустил адепт Кай-Клавий?
– Надо было больше прицельных выстрелов, меньше разброса? – предположил один вставший с места адепт.
– Адепт Кай-Клавий много думает, а сознание надо отключать полностью, – пояснил лысый полковник и, повернувшись ко мне, дополнил, – вы как будто мемуары пишите. Завязывайте думать, а то некому будет писать.
– Полковник, – обратился я. – В бою я бы отключил сознание, просто система внушила мне, что все по-настоящему.
– Нет, ну вы посмотрите на его лог мыслей, – игнорировал мое оправдание полковник, снова обращаясь к шушукающейся аудитории. – У него бой, а он думает о первичности материи и души…
За тот учебный бой я получил тройку по пятибалльной системе. Основной ошибкой стало отсутствие эмоционального контроля, не отключенные мысли, что привело к условной гибели моего экипажа. Я пообещал себе, что больше я такой оплошности не допущу.
