— Как ты доберешься до биомодуля?! Очнись, Волк! — поддержала капитана Скала.
— Спасатели, вы меня слышите?! — возбужденно крикнул Сон. — Не стреляйте, пожалуйста, хотя бы пять минут! Он вернется! Сейчас убедится, что ничего не может сделать, и вернется!
— Через пять минут вас прижмет к борту биомеха и вы попадете под нейтронный луч, — сурово заявил радист. — Минуты три, не больше…
— Две — максимум, — более угрюмо, чем обычно, возразил Ястреб. — «Алия» начала подготовку к разгону восемь минут назад. Обычно ей хватает десяти-одиннадцати…
— Тем более, — согласился союзник.
— Тогда подберите нас, и пусть биомех катится ко всем чертям, — предложил Игорь.
— Ответ негативный, — ответил «краб». — Мы обязаны уничтожать любого биомеха без колебаний. Спасение экипажа должно проводиться только, если это возможно и не представляет угрозы для нашей собственной безопасности.
— Весьма гуманно, — с сарказмом заметил Спиваков.
— Мы следуем законам военного времени, — ответил союзник и замолчал.
На поверхности биомеха образовались бугристые наросты выползающей из внешних клапанов биомассы, и пробитая экипажем дыра стала быстро уменьшаться в диаметре, затягиваясь бурлящей субстанцией.
— Только не Волк! — с отчаянием в голосе прошептал Сон.
— Смотрите! — вдруг крикнула одна из десантниц.
В слабом свете аварийного освещения все хорошо рассмотрели, что в рубке появились два силуэта. Один из них быстро приблизился к еще достаточно широкому проходу, но второй продолжал стоять на мостике без движения.
— Волк, выходи из корабля, скорее! — крикнул Сон, и его возглас поддержал нестройный хор голосов.
— Тень, ну что же ты?! — вместо того чтобы ответить капитану, крикнул Волк.
— Я не пойду, — тихо отозвалась Тень.
Уже в совсем микроскопический зрачок, оставшийся от некогда широкой дыры, космонавты увидели, как мастер механики возвращается к девушке и, обняв ее, машет им рукой.
— Волк… — произнес Сон, — прощай…
В ту же секунду за кормой «Алии» вспыхнул факел разгонных двигателей, а радист корабля «крабов», предупреждая беглецов с биомеха, повторил команду, которую его капитан отдал своему бортовому компьютеру.
— Залп!
Биомех вздрогнул всем корпусом, и факел его двигателя погас. Биомасса перестала пузыриться и расползаться уродливыми разводами по обшивке, а ее не успевшая затвердеть часть, та, что секунду назад затянула аварийный выход, под действием притяжения гравитационного поля палубы провалилась внутрь корабля.
— Можете, возвращаться на борт, господа, — сообщил радист союзников. — После того, как вы сочтете это приличным, мы посетим ваш корабль с дружественным визитом.
— Разве мы не воюем? — удивленно спросил Сон.
— Вот это мы и обсудим, — вежливо ответил связист.
— У нас есть один тяжело раненый, — вмешалась Скала. — Ему нужна квалифицированная помощь.
— Раненого мы подберем, оставьте его на месте. Наш доктор весьма искусен. Остальных я прошу вернуться на борт, — повторил союзник и выключил связь.
— Ничего не понимаю, — признался капитан.
— Что тут понимать? — спросил Игорь. — Поплыли проводить генеральную приборку. Ты же не станешь приглашать гостей в заляпанный дохлой биомассой свинарник…
«Гости» между тем предусмотрительно навели на «Алию» тяжелые лучевые орудия и спокойно легли в дрейф. Дожидаться приглашения на чашку чая…
После того, как роботы восстановили герметичность корабля, а Ястреб перевел все его системы под управление бортового компьютера, на борту «Алии» началась самая великая со времен промывки Гераклом авгиевых конюшен битва за чистоту. Роботы-уборщики, будто угорелые, носились между различными отсеками и биомодулем, вывозя в его трюм собранную биомассу, а члены экипажа, не снимая скафандров, дабы не задохнуться от нестерпимой вони, заливали освобожденные площади сильнейшими молекулярными очистителями.
Но в первую очередь были спущены в холодильный отсек тела погибших членов экипажа. Старая морская традиция — хоронить матросов в пучине океана, на космический флот не перешла. Здесь действовал немного другой обряд. Космонавты считали, что любой человек имеет полное право вернуться на родную планету. Даже после смерти. К тому же у похорон в открытом космосе была еще одна отрицательная черта — тело становилось опасным для движения кораблей космическим мусором. Как это ни кощунственно звучало…
Чтобы придать уборке увлекательный характер и отвлечь баргонцев от мрачных мыслей о потерях и грядущем вероятном плене, Игорь объявил конкурс на самого большого знатока рекламы моющих средств. Постепенно эфир заполнили совершенно издевательские интерпретации нелепых рекламных лозунгов, и в отдельных помещениях даже послышался смех. После первого этапа, когда была смыта основная масса грязи, Спиваков рискнул снять шлем скафандра и объявил, что это противно, но почти безопасно. Его примеру последовали не все, но работавшие рядом Белка и Михаил поступили честно. Сперва они выразили ему свое презрение, покрутив пальцами у виска, потом немного повздыхали, но в результате тоже сняли шлемы.
