Несмотря на запах, Игорю дышалось замечательно. В голове крутились какие-то легкомысленные мелодии, а настроение удерживалось в рамках почти прекрасного. Он понимал, что сейчас не время для подобной ветрености, что следует напряженно размышлять о судьбе государства, строить различные планы и так далее. Но ничего подобного в голову все равно не приходило, и Спиваков решил себя не насиловать. Не имея достаточного количества информации к размышлению, он не имел и желания думать о чем-либо серьезном. Единственное, что он понимал и приветствовал, было то, что из «крабов» получились вполне приличные психотерапевты. Заставив экипаж «Алии» трудиться, они помогли баргонцам прийти в чувство гораздо быстрее и надежнее, чем это могло бы произойти после проведения целого курса лечения таблетками и бездарным гипнозом.
Игорь поливал стены моющим раствором и косился на точеную фигурку Белки. Она старательно терла палубу жесткой щеткой на длинной ручке и, улыбаясь, слушала забавную болтовню земного капитана. Мишка заливался словно соловей. На его бледных щеках появился румянец, а глаза блестели, словно у влюбленного кадета. Игорь вновь почувствовал тот самый укол ревности, который заставил его удивиться, когда эта парочка ползала в техническом пространстве.
«Если посмотреть со стороны, имею я право быть против их взаимной симпатии? — размышлял пилот. — Наверное, все-таки нет. Тогда что меня гложет? Впрочем, происходит лишь то, что записано в программе судьбы. Если там напротив моего имени стоит имя Белки — так тому и быть, а если нет — тем лучше для Михаила. Фатализм не подспорье в сердечных делах, но исправить искривление позвоночника, как известно, может только могила…»
— Земляне ушли, — Ветер откинулся на спинку мягкого дивана и, заложив руки за голову, удовлетворенно потянулся. — Чертовски хочется вздремнуть…
— Что вам мешает? — Император взглянул на диван. — Пара часов у вас есть.
— Вряд ли, — возразил Ветер. — Сейчас наступает самый интересный момент, и проспать его будет просто глупо.
— Глупо будет в результате недосыпания принять неверное решение, — изрек Император, указывая на тактическую карту. — Землей биомехи не насытятся. Им, по-видимому, нужно все или ничего. Но два часа отдыха мы себе позволить можем.
— Вы не хотите использовать наше преимущество? — удивленно спросил Ветер. — Сейчас мы имеем шанс совершенно беспрепятственно войти в Солнечную систему и ударить землянам в тыл. Пока их внимание отвлечено на биомехов, мы нанесем врагам весьма серьезный урон.
— Ветер, Ветер, — Император печально покачал головой, — вы меня не слушаете. Или не хотите слышать. Земляне отныне не представляют для нас ровным счетом никакой угрозы. То, что произошло на тайном плацдарме биомехов, повернуло ход мировой истории под самым невероятным углом. В Галактике это уже наверняка поняли. Неплохо бы понять это и нам до того, как, уничтожив все до единого электронные корабли флота Земли, биомехи двинутся к Баргону. То, что произошло под прикрытием нашей войны с Галактикой, отчасти напоминает революцию русского образца. Превращение империалистической войны в гражданскую. Помните эту древнюю историю? Биомехи с дьявольским терпением выждали, когда мы ввяжемся в драку, и обернули нашу невнимательность в свою пользу. А ведь сигналы об их выходках поступали постоянно, и если бы мы обеспокоились этим раньше — никаких проблем у нас бы не возникло. Но мы смотрели на растущее среди мыслящих кораблей недовольство сквозь пальцы и в результате получили то, чего заслуживали. Теперь они уже не наши верные солдаты, но, что самое ужасное, — и не солдаты противника. Они вольные существа, причем со своим руководством и идеологией…
— Идеологией? — Ветер потер лоб. — Да, пожалуй. Я все никак не мог подобрать верного слова. Идеология… Или даже религия.
