Падение Коцита полностью

… По очереди заходили внутрь, осматривали колчаны для стрел, теснящиеся вплотную друг к другу по всей внутренней стороне барьера. Много стрел с собой взять можно, много… Запасные луки под зонтом? Предусмотрительно, предусмотрительно…

Два лука больших, для навесной стрельбы. Два коротких, но тугих, пробивных в упор. Про запас.

Стрелы с листовыми наконечниками, режущие. Стрелы бронебойные. Стрелы зазубренные. Стрелы с широким серповидным наконечником. Таким при удаче и голову срубить можно. Ежели вражескому военачальнику у всех на виду башку смахнуть, у многих сердца дрогнут. Полезная в бою вещь. Что ещё? Стрелы зажигательные? Хм. Ну, пусть будут…

В длинное прямое дышло впрягались две пары коней, одна за другой. Спереди на дышле насажен наконечник. Лезвие широкое, грудь коней прикрывает. Форма треугольником, углом вперёд. Заточен режущий край на совесть. Ежели таким на полном скаку в глубокий строй врезаться, точно до половины дорогу себе пробьёшь. Но это, понятно, так, на крайний случай. Главное предназначение наконечника на дышле — героев глупых с пути сметать. Против плотного строя другие лезвия предназначены. На ступицах колёс. Четыре косы. Стальных. Прочных. С виду жутких.

— Тактика боя проста, — продолжал объяснять Ратуан. — Вначале скачем как бы в лобовую, пугаем. Перед самым строем поворачиваем и мчим вдоль строя. Косы наконечники у длинных копий секут. А лучник в это время из короткого лука стрелы в глубь строя мечет. Наконечник листовидный, режущий. Чем больше подранит, тем лучше. Если духом дрогнут, сами разбегутся. Тут только окружай да в плен бери. А не разбегутся, что ж, делаем ещё проходки. Пускаем колесницы по кругу и выкашиваем глубокий строй ряд за рядом.

— У врага тоже лучники есть, — сказал один из старейшин.

— Конечно, — согласился Ратуан. — А вот эти шесты в стороны, с перьями, пучками лент да конского волоса, — они что, для украшения, что ли? Они чтобы стрелы с направления сбивать. Если стрела вскользь, то и лёгкая кожаная броня коней защитит.

Даже манёвры одной колесницы во дворе преисполнили собравшихся в искреннем уважении к новому оружию. Да, пожалуй что, если у противника такого нет, то есть вероятность, что и победить удастся, малыми силами. А у противника точно такого нет? А, Карун?

— Мои люди тайно бродили по Нагорью и не встретили ни одного следа колесниц. Следы пеших людей, следы коней, следы повозок. Колесниц нет. Чем отличаются? Очень просто. У простой повозки колёса вихляют. У боевой колесницы вихляющее колесо при первом же ударе косами соскочит. Видите, какие ступицы у наших колёс? Следы у них разные, у колесницы и у повозки…

Одним словом, на сбор добровольцев согласие общего собрания было получено. А добровольцы, стараниями службы Каруна, уже давно подобраны. Только известить. И можно выступать. Дня через три, как все подойдут. С той стороны. А кто в сторону Кара-кан живёт, тех и по пути подберём…

Что с объявлением войны? Разведчики выяснили, что выходы на Предгорье укреплены, сигнальные костры наготове, факелы горят. Соседи ждут возмездия за свой разбой. Знали, на что шли. А раз так…

Позади — всё. Тревоги, сомнения, сожаления о сделанном не так. Карун с кристаллом в зале общего собрания.

— Не вернусь — займёшь моё место. Кому, как не тебе?

— Что за похоронное настроение, дружище? Сомнения? Предчувствия? Дурные сны?

— Не знаю. Так. На всякий случай. Мы ведь не на соседей идём. Мы идём на Коцит, на когтистую лапу его Цитадели. Войска подтянуть они вряд ли смогли. Ну, чудищ Коцита. И всё же — что-то мы с тобой не учли.

— Может — останешься? Продолжим разведку. Соберём побольше сведений. Возьмём пленных поязыкастее, из числа знающих поболее.

— Нет. Что сделано, то сделано. Если там только люди — мы одержим победу. Если что-то другое, уже не человеческое, дашь знать, пусть присылают светлых богов. Говорят, они способны сотрясать горы. Пусть трясут. Пусть полностью перекроют горные перевалы в сторону Великой Степи. А что до нас, идут добровольцы. Сам знаешь: раз уж мы обречены умереть, то в нашей воле выбрать себе место, время и способ…

Заставы прошли легко. Лучники из службы Каруна, подобравшись тайно на расстояние верного выстрела, сшибали каждого, кто пытался зажечь сигнальный огонь. А лобовой удар колесниц легко сметал хлипкие заграждения, предназначенные скорее обозначать преграду, чем на самом деле преграждать дорогу. Складывалось впечатление, что все эти заставы были нужны правителям Кара-Кан только для того, чтобы дать сигнал: люди Ур-Талан — идут. Горе-защитники пытались разбегаться по расщелинам. Но им это не удавалось.

Всех поразила странная бледность их лиц. Черты лица также претерпели некое неуловимое, но одинаковое у всех изменение. И, главное: кровь из ран начинала течь не сразу. Казалось, лишь спустя некоторое время убитые вспоминали, что им, вообще-то, положено умирать. Точь-в-точь, как Серишет. Уже после первой заставы сомнений не осталось ни у кого: Предгорье очень сильно заражено демоническим оружием Коцита. И уже давно.