Падение Коцита полностью

Меж тем конница противника, получив безмолвный приказ, стала вытягиваться неспешно для обхода с флангов. Вражеский командир очень верно рассудил, что богов мало, и всюду они поспевать не смогут. Ноги коней, памятуя о серповидных наконечниках стрел, прикрывали щитоносцы. То есть конница шла вперёд со скоростью тяжело вооружённого пехотинца. А навстречу ей ползли по земле горцы Ур-Талан, в своих знаменитых маскировочных накидках из множества узких полосок ткани, вываренных в травах и глинах до приобретения незаметного цвета не то почвы, не то растительности. Ввиду того, что с атакующих пехоту колесниц в сторону конницы противника постоянно летели стрелы, всё внимание противника оказывалось нацелено на летящие стрелы. Поэтому встреча идущей шагом конницы с ползущими навстречу горцами произошла достаточно неожиданно для конницы.

… Когда пехота, сломав строй, бежит, стуча коваными напятниками по пластинам лат на заднице, брошенная вдогон конница — это смерть для пехоты. С хрустом вонзаются в спины оголовья копий и пик. С лязгом вминаются в шлемы металлические шипы боевых дубин. С чавканьем, пробив защиту, уходят глубоко в плоть клинья боевых клевцов.

Когда, набрав разбег, врезается в пехотный строй тяжёлая конница, нанизывая на длинные пики по двое, по трое, сбивая с ног тараном металлического нагрудника коня, обрушивая с высоты седла топоры, палицы, тяжёлые шипастые шары цепных кистеней, — то это тяжелые потери, а если дух слаб, — то и смерть для пехоты.

Но вот когда конница идёт шагом — это совсем другое дело. Плотный строй, недостаток маневра, неожиданность, опять же… Внезапно откинув маскировочные накидки, вскакивают на ноги горцы Ур-Талан. Встряхнув, раскатывают свёрнутые мехом внутрь тугие скатки волчьих шкур. Тяжёлый волчий дух бьёт в ноздри коней. Тягучий волчий вой из сотен человеческих глоток дополняет атаку запахом. Столбенеют кони, замирают кони, встают кони.

И вот тогда начинается совсем другое дело.

Кинувшись вперёд кувырком, полоснуть клинком по конским ногам, рассекая шкуру, повреждая суставы. Шарахается от боли конь, кричит от боли конь. Переплетаются крики конской боли с торжествующим рёвом волчьего воя из сотен глоток. Страшный запах лошадиной крови бьёт в лошадиные ноздри. А всадник, — а что всадник? Тяжёлая длинная пика в руках практически неподвижно сидящего на одном месте против прыгающего как блоха — это несерьёзно. Тяжёлый топор или не более лёгкая боевая дубина? Они на скачущий удар рассчитаны. В движении. Когда общий вес коня и всадника в удар вкладываются. А лёгкий клинок пехотинца жалит лошадиную шею, заставляет взбрыкивать, громко ржать от боли. И ищет, ищет, ищет, — ищет и находит клинок щели в сочленениях доспехов. Смешивает на лошадиной шкуре кровь конскую и кровь людскую.

Есть и у всадников лёгкие клинки. Есть и луки со стрелами. Но разве горцам Ур-Талан привыкать к скоротечным схваткам внутри горных пещер? Когда навстречу твоему факелу блещут глаза хищника, ревёт его смрадная пасть и скалятся зубы, руки сами находят и посылают вперёд знаменитую свайку Ур-Талан. Кованая трёхгранная игла с шариком на расширяющемся конце. Едва научившись ходить на нетвёрдых детских ножках, играют в свайку дети Ур-Талан. И к юности своей попадают в зеницу ока, — в зрачок глаза хищника в десяти шагах от себя. Утяжелённая шариком, кованая игла проходит глаз и пронзает мозг. Неужто в смотровую щель шлема или вовсе открытое лицо сложнее попасть? Прикрыться конской грудью, дёрнуться туда-назад, спровоцировать на выстрел хищной стрелы. А потом тут же вынырнуть и метнуть свайку, прямо в глаз, по привычке…

… Валятся вокруг всадники, шарахаются, бьются и тоже валятся кони. Меж ними скачут блохами бойцы Ур-Талан. Забава есть в юности этих людей. Когда избранная юношей дева встаёт на верху склона и скатывает на него сверху камни, что летят вниз, увлекая за собою всё новые и новые. Если поднимется вверх меж катящихся на него камней юноша, — отдаёт ему свою девичью честь дева. И нет крепче союза, заключённого по обычаю Ур-Талан! И нет такой свалки, в которой могут поломать себе ноги бойцы Ур-Талан. Опереться в единое мгновение на бок падающего коня, оттолкнуться от него, подпрыгнуть, извернуться в воздухе, махнуть, полоснуть клинком. Уцепиться за верхний край щита вражеского всадника, свернуться в клубочек, поджав ноги, вырвать своим весом того из седла, потому как в два ремня держит руку щит, — пронзить на лету и снова: вперёд, вперёд, вперёд!!!

Чёрные Всадники не стали дожидаться смерти последних своих рабов. Они стали собираться вместе, одновременно заставляя своих коней шагом двигаться назад и вбок. Ещё немного, и они потеряли контроль над убиваемыми. Расстояние есть расстояние. Но, взамен, сбиваясь в плотную массу, они увеличивали свои способности к внушению на расстоянии. Со стороны их ауры напоминали пузыри грязной пены на поверхности воды в тазу после стирки груды заношенных портянок. Сливающиеся в единую гроздь мерзости.