Падение Коцита полностью

— Рабы — это слуги народа. Народ — это слуги аристократов. Аристократы — это слуги богов. Идея божественного управления мирами проникнута возвышенной идеей иерархического служения. И тот, кто отказывается служить сам, обращается в вечное служение насильно. Тебе, может быть, ещё неизвестно. Но перед рабами военнопленными существовали рабы из сограждан. И именно те, кто отказывался служить богам.

Племянник прищуривается, уточняет:

— Это те, кому святая змея погружает свою голову в затылок?

— Или в макушку, — говорит дядя, кивая на носильщиков. Из макушки каждого свисает на спину чешуйчатое тело святой змеи подчинения. Или — змеи святого подчинение. Прилично говорить и так, и этак.

— Что, и — мне? Аристократу?

Дядя усмехается.

— Для палача нет чина и титула. Для богов нет неприкасаемых. Впрочем, могу тебя осчастливить. В наше время обвинённые аристократы больше не обращаются в рабов. Чтобы не помутить незрелые народные умы даже тенью мысли о возможности аристократа преступить закон. Нет, в наши дни прилично приносить провинившегося аристократа в жертву. В узком аристократическом кругу, специальные, клубные рабы, — залюбливают его до смерти. До смерти провинившегося аристократа, естественно…

Брови племянника приподнимаются:

— Специальные клубные рабы?

Дядя загадочно улыбается.

— Опять же вернёмся к разговору о приличиях. Законы, грубо, зримо, однозначно, — это путь управления простолюдинами. Аристократы выстраивают своё поведение на понятиях «прилично» и «неприлично».

Молодому аристократу, такому, как ты, например, — прилично проводить своё время в обучении и развлечении. Без особых ограничений. Но, с определённого возраста, приличия требуют, чтобы аристократ преисполнялся аристократического духа. А подобное возможно только в клубе, только в обществе себе подобных. Именно для этого мы и направляемся сейчас в клуб.

Племянник хмыкнул. Эмоционально.

— Первый раз слышу про клуб.

— Это естественно, — улыбнулся дядя. — До определённого возраста молодые аристократы должны, — как бы это назвать? — перебеситься, что ли. Сбросить, испробовав их, простонародные привычки к примитивным удовольствиям. И начинать готовиться к истинному призванию аристократа. А это — служение богам. Богам Дуггура. Бог Дуггура, как известно, есть Любовь. Поэтому истинное призвание аристократа, — это, — ну?..

— Любовь с богами? — неуверенно предположил племянник.

— Именно! — расцвёл улыбкой дядя. — И подготовка к исполнению истинного служения аристократа как раз и происходит в клубе. Неподготовленный человек, даже аристократ, оказавшись лицом к лицу даже с младшим из богов Дуггура, просто-напросто погибнет. Поэтому, чтобы исполнить свой священный долг, каждый аристократ должен тренироваться. Приучая своё тело к возможности слияния с божественным.

Племянник неуверенно хмыкает:

— Могу себе представить, как это происходят. Наглотавшийся возбуждающих порошков аристократ пытается удовлетворить какую-нибудь богиню. А в это время его жена блаженно похрюкивает под каким-нибудь богом.

Дядя смеётся. Открыто. Откровенно. Раскатисто.

Племянник недоумённо смотрит на его широко разинутый, брызжущий слюнями, гогочущий рот. Он что, сказал что-то не так?

Грохочущий хохот переходит постепенно в утробное побулькивание. Обиженный племянник воротит рыло в сторону и принимается пялиться сквозь занавески на ночной, горящий огнями факелов, божественный Дуггур. Дядина ладонь покровительственно похлопывает его по плечу. Плечо под ладонью дрыгается, претендуя на оскорблённую невинность. Ладонь покладисто исчезает, и весёлый дядин голос примирительно произносит:

— Ты даже не представляешь, до чего всё на самом деле не так, как ты это себе представил…

Клуб, место собрания аристократов Дуггура, внешне не выделялся ничем особенным. Дом как дом. В смысле — аристократический. Богатый, многоэтажный, недоступный для легко вооружённой толпы. Окна вовне, на улицу, — не ниже второго этажа. Плюс забраны решётками из металла, откованными в виде святых символов.

Впрочем, как вспомнил племянник, дом и в самом деле принадлежал аристократическому семейству средней руки. В прошлом — немалые заслуги перед богами, ныне — не особо роскошное, но вполне приемлемое аристократическое существование. Ну, в общем, такой дом, где без особого удивления можно встретить и верхние, и нижние слои аристократии.

Племянник хмыкнул. Тайна без таинственности. Мило. Простенько, но со вкусом. В аристократические дома не принято ходить без приглашения. Можно всю жизнь прожить по соседству, так и не узнав о существовании сокрытого.

Оставив носилки и рабов в служебном помещении, рядом с другими носилками и другими рабами, пара аристократов прошла не к выходу, как ожидал этого племянник. А к одному из простенков, между телами несущих колонн.

Нажав в определённой последовательности на камни мозаики, изображавшей сцену любви между совсем уже фантастическими существами, дядя привёл в движение потаённый механизм.