Падение Коцита полностью

Ну, так и есть. Крадётся, моя маленькая жертвочка. Как и было рассчитано. Один из претендентов на используемую сейчас мною девку. Самый жадный. Или самый глупый. Или ещё какой «самый». Не в этом дело. А в том, что мы сейчас поставим маленькую, но жирненькую точку в конце последней фразы, — или фазы, — нашего боевого противостояния с данным селением.

Закрываю глаза. Полностью перехожу на объёмное восприятие происходящего. Те, в толпе на коленях передо мною, просто смотрят. Наблюдают. Не вмешиваются. Они ещё не преданны мне, чтобы предупреждать о нападении сзади. Они увидели достаточно, чтобы не бросаться на меня. Они, возможно, думают: «А — вдруг?»

Если он меня убьёт — он герой и всё такое. Если ранит, значит, меня всё-таки можно убить. А если убью я, то они просто не сомневались в моей божественной избранности. Во всяком случае шаманы, когда спрошу, ответят мне именно так.

Продолжаю движение внутри девки. Ровно. Размеренно. Якобы никого и ничего не замечая. Дыхание немного усилено, — всё как и должно быть.

Определяю направление удара. Определяю мгновение удара. Всё очень просто. Сперва изменения в ауре, потом действие мышц.

Эпизод, несомненно, рискованный. Ну, кто не рискует, не добивается благосклонности богов. Всё-таки я умудряюсь, не выходя полностью из девки, но извернувшись по возможности, остановить нападение. Помните, я «клюв» оставил воткнутым в стену дома? Ну вот, для этого и оставил. А «клюв» в подобной ситуации предусматривает только одно: удар с размаху.

Дальнейшее — просто. Перехватываю «клюв» у самого наконечника. Место, куда он хотел ударить, он взглядом чуть не обжигал. Что тут сложного? Встретил в намеченной мною точке, дёрнул вперёд, то есть — продолжил его движение, немного перенаправив его. Дурачок, жертвочка моя, не ждал того.

Поэтому сам подался вперёд, всем телом. И я схватил его за руку. Затем перехват, ещё перехват, — и я чётко держу его за локоть. Определённым образом.

Шею девки, правда, пришлось отпустить. Не то бы я ей попросту позвоночник переломил, с моей-то силой. Но девка, освободившись от захвата, дёргаться не стала, орать не стала. Просто пала лицом в ладони, да так головой к земле и осталась.

А чтобы устранить её сомнения в правильности её поведения, я свою правую руку ей сверху на область крестца положил. Твёрдо, но не больно. Просто чтобы не дёргалась.

А левая рука, которой я девку за шею держал, теперь сжимает локоть нападавшего. И твёрдо, и больно. Не вырваться. Он правша, он ко мне сзади чуть слева подошёл, вот и пришлось левой работать. Хотя левая у меня немного похуже тренирована, чем правая.

Вот в такой вот позе я и закончил дело публичного осеменения первой красотки сего селения. И когда моё тело осуществляло впрыск семени в лоно девки, я применил Дыхание Смерти сразу в две стороны. Осеменённая девка тут же уснула, как и положено. Крепкий здоровый сон и ничего более, как на тренировке. А куда ей ещё деваться, если я у неё, почитай, всю силовую ауру выпил?.. А вот захваченную руку нападавшего я попросту оторвал. Прямо в локте. Разорвав суставную сумку. Голыми мышцами такое осуществить практически невозможно. А вот с использованием внутренней энергии его же организма, при помощи Дыхания Смерти, — вполне.

Причём оторванная по локоть рука, улетевшая вперёд и упавшая между мною и населением, брызнула из себя кровью на месте падения, после чего иссохла, съёжилась, пожелтела и затвердела. Как в песчаной пустыне десять лет под песком пролежала. А я, когда его внутреннюю силу забирал, постарался чуток и из головы его бестолковой прихватить.

Зачем, спрашиваете? Ну как же! Убитых похоронили, сожгли или ещё чего, — и нету их. А безрукий деревенский дурачок, попытавшийся ударить в спину избранника богов, — вот он. Перед глазами. Всегда. Как взглянул на него, так всё и вспомнил. Теперь — понятно?

Местом проживания определил лучший дом. Как и предполагал, дом бывшего вождя, что вместо руки мне по шее ударил, и чьего сына я на стене прикончил. Обязал шаманов обеспечить съестными припасами всех моих новых жён. Я же, когда на площади девку осеменил, а парню тому руку оторвал, встал, отработавшего своё в штаны обратно упрятал и громко, на всю площадь, произнёс:

— Ну вот и породнились!

Как мне объяснили, это для воздействия на их, дикарские, мозги. Чтобы они начали понемногу привыкать к мысли, что я не только их властелин, властвующий по праву победителя, но и их где-то даже родственник по крови.

А для увеличения их дум по этому поводу продолжил я, уже в своём новом жилище, столь приятное для многих дело. Ну, помылся с дороги в холодной воде, поужинал. В этом диком селении, оказывается, — наверняка в Великом Вавване подсмотрели! — ручей горный через селение пустили. Воду для питья и мытья в самом верху селения по отдельным деревянным желобам поверху домов по домам распределяют. Ну а то, что в канавках открыто в земле проистекает, — это чтобы без выгребных ям обходиться. Очень удобно, я вам скажу.