От группы отделилась одна фигурка и двинулась навстречу Джиму и Терезе. Лицо Элви всплыло с другой стороны щитка, как из-под поверхности гладкого озера. А голос по радио звучал слабо и до странного далеко, учитывая, как близко она была.
— Аналогичен артефактам на Лаконии, — сказала Элви. — Должно быть, использует тот же безынерционный принцип движения, что и «Эрос» когда-то, поскольку в нем нет ничего, похожего на двигатель. Мы не можем определить по температуре, как давно он здесь, из-за...
Она указала на тысячу окружавших их сияющих врат.
— А вы уверены, что это был он? — спросила Тереза.
— Могу ли я доказать это? Нет. Нелепо было бы предполагать что-то иное? Да. На данный момент доказывать нужно скорее то, что это был не Дуарте. Я слышу топот копыт и думаю о лошадях.
Вокруг яйца двигались другие фигурки в лаконийских скафандрах — как сообразил Джим, в соответствии с поисковой схемой.
— Есть признаки его присутствия?
— В смысле, что-нибудь, похожее на шлюз или люк? — спросила Элви. — Нет. Ничего. Артефакт здесь, но на поверхности станции нет следов.
— Не пробовали постучаться? — поинтересовался Джим. В какой-то мере не в шутку.
— Я могла бы сказать по радио, что мы здесь, — вмешалась Тереза. — Вдруг это поможет. Он может выйти, если услышит мой голос. Или впустит нас внутрь.
— Стоит попробовать, — согласилась Элви и жестом пригласила их подойти.
Возле яйцевидного объекта громоздилась целая коллекция ящиков с оборудованием: разнообразные датчики, аккумуляторы и комплекты для биологических проб. А фигура, плавающая над ними, как наседка над своим выводком, оказалась Харшаном Ли. Джим понаблюдал, как тот шевелит губами, разговаривая по какому-то другому каналу. А потом раздался щелчок — и Ли переключился на них.
— Дайте мне минутку, и я подключу выходной канал на скафандре юной леди к нашей системе. Мы можем вести передачу в широком диапазоне напрямую со станции и с контактной вибрацией.
— Самый крупный савбуфер в истории человечества, — сказал Джим.
Элви усмехнулась, но больше, кажется, никому это не показалось забавным.
— Как ты раньше попадал внутрь? — спросила Элви.
Джим покачал головой, а потом, не уверенный, что она видела, покачал кулаком, как астер.
— Просто шел, и оно открывалось. Я ничего не делал.
Ничего, просто следовал за призраком, который мог открыть все двери в доме с привидениями, подумал он. Нахлынули воспоминания о виденных там ужасах и чудесах, но сейчас ему требовалось сосредоточиться, и поэтому он прогнал их прочь.
— Это направляла протомолекула, — сказала Элви. — Она пробовала выяснить, что случилось с системами, которые должны были откликаться. Ты был способом это узнать.
— Потому что у меня было тело, — согласился Джим. Там, внутри, теперь только призраки. И наличие тела кое-что значит. — Так мне было сказано. Полагаю, протомолекуле непривычно общаться с материей.
— Я прослушала твои допросы, — сказала Элви. — Что за термины ты использовал? Или это использовала протомолекула? Общность, падший мир, субстрат... Это человеческие понятия.
— Все, что я говорил, пропущено сквозь человеческое мышление, — сказал Джим. Ли тем временем вытягивал ярко-красный провод из темного округлого блока, установленного на поверхности станции, и подсоединял к слоту на рукаве скафандра Терезы. — Ты же знаешь, я там не рулил. Просто это вело меня за собой.
— Ясно, — сказала Элви. — Полагаю, сейчас кто-то рулит.
Ли поднял вверх большой палец — готово. Неожиданно забеспокоившаяся Тереза перевела взгляд с Джима на Элви и Ли и обратно.
— Что я должна сказать?
— Просто дай ему знать, что мы здесь, — ответила Элви.
Тереза кивнула и, собравшись, заговорила:
— Папа, это я. Я, Тереза. Здесь, снаружи, на станции. Мы хотим войти и поговорить. — Она сделала короткую паузу. Когда снова заговорила, в ее голосе послышались нотки тоски, и у Джима заныло сердце. — Я хочу увидеть тебя. Я хочу войти.
Они подождали. Джим внимательно оглядывал окружающую поверхность станции, ожидая увидеть, как что-нибудь появится — рябь, пульсация или провал. Ничего не происходило.
— Попытайся еще раз, — сказал он.
— Отец, ты меня слышишь? Это Тереза. Я снаружи, на станции. Я хочу войти.
Проходили секунды, и надежда на лице девушки медленно угасала. Ли махнул ей, притянул ближе и отсоединил провод.
— У нас есть другие пути для исследования, — сказал он. — У нас тут несколько километров контактных датчиков. Их использовали при изучении бриллианта Адро, но и здесь они могут оказаться информативными.
— Мы поможем вам их натянуть, — вызвался Джим.
— Если увидишь что-нибудь, изменившееся с прошлого раза... — произнесла Элви.
«Кроме меня?» — подумал он, но вслух не сказал.
В следующие четыре часа вся исследовательская команда протягивала по станции линию датчиков, и в конце концов Джим вспомнил, как они перематывали бесконечные мотки пряжи в клубки, когда папа Димитрий увлекся вязанием. Элви ушла на «Сокол» через час после начала процесса. Как сказал Ли, чтобы проследить за сбором данных, но Джим был совершенно уверен, что она нуждается в отдыхе.
