Поначалу работа казалась нудной, но потом Джим втянулся в ритм. Линию прокладывали и закрепляли, пока остальные проверяли соединения между датчиками и поверхностью станции. Принимала участие и Тереза, многомесячное ученичество на «Роси» проявлялось в том, как она спрашивала, что делать, и оповещала команду о своих действиях прежде, чем что-то предпринимать. К тому времени, как их баллоны с воздухом почти опустели и они с Джимом двинулись назад, к кораблю, девочка, казалось, уже справилась с первоначальной горечью разочарования.
Когда шлюз завершил рабочий цикл, Джим снял, обработал и упаковал скафандр и вернулся в свою каюту. От него несло потом и неопреном, мышцы ныли и судорожно подергивались. Было время — несколько десятилетий назад — когда это не отнимало столько сил, но ни дискомфорт, ни сознание, что ему не продержаться так долго, как в молодости, не мешали наслаждаться работой. К тому времени как он вымылся и переоделся в чистый летный комбинезон, он был очень доволен собой, чего много лет не случалось.
На командной палубе Джим застал только Амоса, тот сидел, пристегнувшись в кресле-амортизаторе, несмотря на отсутствие гравитации даже в перспективе. Закрепившись за поручень, Джим глянул вверх, в рубку.
— А где все? — спросил он.
— Алекс спит, Кроха взяла собаку и отправилась перекусить. А Наоми пошла на «Сокол», поговорить насчет информации с датчиков.
— С них уже поступили данные? То есть, мне казалось, что потребуется как минимум несколько часов прежде, чем соберется столько, чтобы стоило устраивать совещание.
— Когда люди не понимают, что к чему, они любят проводить совещания и обсуждать, — сказал Амос.
— Да уж.
Амос потянулся и лениво почесал грудь, где на бледной плоти до сих пор был заметен рваный тускло-черный круг затянувшейся раны.
— А на станции, похоже, началась какая-то активность. Что-то там происходит, только неизвестно, что именно. И к тому же становится горячее, температура растет.
— Странно наблюдать, как крутятся шестеренки. И особенно, если раньше даже не знал, что они существуют.
— Вы нашли его?
— Нет.
— А он там?
— Да, он там. — Джим потянулся так, что в спине хрустнуло. — Но думаю, разговаривать не желает.
То, что Амос собрался сказать в ответ, так и не прозвучало, потому что звякнул сигнал тревоги. Подтянувшись к креслу, Джим открыл сообщение. Радар системы опознавания обнаружил корабль из «тревожного списка» «Роси». «Деречо», который уничтожил «Близкий шторм» и выгнал их из Фригольда, только что совершил переход сквозь врата Бара-Гаон. Джим выключил сигнал тревоги, а спустя еще пару секунд поступило входящее сообщение от полковника Алианы Танаки.
Глава тридцать седьмая. Танака
Если бы они встречались на Лаконии, то в Доме правительства. Они сели бы за тщательно подготовленный, элегантный стол в комнате, излучающей власть, комфорт и серьезность. А вместо этого находились в камбузе переделанного научно-исследовательского судна, где воняло перегруженными воздухоочистителями и промышленной смазкой. Но в этом был определенный смысл. Портреты великих полководцев или картины грандиозных сражений, отдающие лестью, с тщательно продуманной и сбалансированной композицией, всегда имели душок пропаганды.
Танака много времени провела в коридорах власти. Видела много картин великих людей в форме, как коршуны глядящих вдаль, на будущие победы. Видела много картин с солдатами, у которых были лишь потрепанная палатка и угасающий костер, чтобы продержаться холодной ночью, перед тем как утром враги пойдут в штыковую атаку.
Она оставила Боттона на «Деречо» и отправилась на «Сокол» в одиночестве. Она надела парадную форму и взяла пистолет. От таблеток ее слегка мутило, а головная боль не прекращалась с тех пор, как они прошли через врата Бара-Гаон — то ли оттого, что в крови накапливалась какая-то дрянь, не то просто от постоянного ощущения, что к ней в голову стучатся чужие мысли. В дополнение ко всему, ее не покидала галлюцинация, что из левого глаза льются холодные слезы, стекают по щеке даже в отсутствие гравитации.
— Вы уверены, что это... этот эффект распространяется? — спросила доктор Окойе.
После их последней встречи у нее появились новые морщины в центре лба и уголках губ. А еще она похудела и стала вялой из-за того, что слишком много времени провела в невесомости. Из-за атрофии, стресса и недоедания она напоминала наполовину сгоревшую палку.
— Да, — ответила Танака. — Хуже всего тем, кто присутствовал при инциденте. Но с другими это тоже происходит. Не знаю, сколько таких людей. И если вы не хотите, чтобы такое случилось и с вами, начните принимать вот это.
