Его удивленный взгляд внушал уверенность. Любое крохотное доказательство того, что не все могут читать ее мысли, успокаивало. Или нет, не так. Это была возможность сделать вид, что она может установить границы, контролировать то, чего на самом деле не контролирует. Возможность ухватиться за утешительную ложь.
— Когда я найду Первого консула, — сказала она, — неизвестно, каким будет результат. Перемирие с подпольем? Его заключил Трехо. Как только с нами будет Первый консул, он может его и отменить. Или нет.
Боттон моргнул.
— Я... Кажется, я понимаю.
— Меня на корабле не будет. Если я отдам приказ...
— Служу Лаконийской империи!
Танака улыбнулась. И щека при этом почти не болела. Как странно, что рана зажила именно сейчас.
— До поры до времени никому не говорите. Нашим мыслям нельзя доверять. И не забывайте принимать таблетки по расписанию.
— Я понял.
— Да, кстати, Боттон... Если... если из этого ничего не выйдет, если мы не сумеем остановить происходящее с... — Она показала на свою голову. — Хочу попросить вас об одолжении.
Он мягко улыбнулся.
— Приберегу две пули, полковник. По одной для каждого из нас.
В это мгновение она почти его любила.
***
Ее боевая броня в полной готовности ждала в арсенале — отполированная и заряженная. Та же, в которой она уничтожала станцию «Драпер». Танаке хотелось считать это талисманом на удачу. «Как медная монетка, нанизанная на веревку. В четырнадцать я носил ее каждый день». Танака представила слегка позеленевшую монетку и плетеный пластиковый шнур. Она вспомнила Эмили, ее мягкие губы, кончики пальцев, нежные пальцы, поглаживающие его бороду. Его звали Алан, и он вырос на Титане. Танака отмахнулась от него, стараясь не вспоминать ничего из собственной жизни, что могло бы проникнуть в его мозг.
Зажигательные патроны. Гранаты. Когда кто-то в прошлый раз бросил гранату в инопланетную станцию, погибли тысячи. Ну и хрен с ними. Они знали, что работа опасна, когда брались за нее. Танака закрепила шлем, проверила кислородные баллоны и уплотнители. Убедилась, что в медицинской системе достаточно лекарств, чтобы она оставалась собой хотя бы несколько часов. Это был ее последний шанс.
Она вышла из шлюза в одиночестве и спустилась к голубой металлической сфере. Вокруг светились врата, следя за ней, как тысяча триста глаз. Девчонка была слишком мала, чтобы ее разглядеть, но бронекостюм Танаки ее засек — крошечная черная точка на фоне сияния. Рядом была еще одна фигурка — Нагата. Танака разогналась, а затем несколько раз резко затормозила, опускаясь к наследнице империи и ее защитнице, лидеру мятежников. Скафандр Нагаты был старого марсианского образца, будто музейный экспонат.
Танака жестом показала, какой канал связи включить, раздался щелчок, и Нагата переключилась.
— Я думала, мы пришли к взаимопониманию, — сказала Танака.
— Я не пойду внутрь, — ответила Нагата. — Но не хотела, чтобы Тереза пошла одна. Я подожду здесь.
Девочка была в скафандре как у Нагаты, но если Нагата напоминала человека из другой эпохи, то Тереза Дуарте выглядела как ребенок в карнавальном костюме. Глаза за щитком шлема горели решимостью, подбородок слегка поднят, челюсть выдвинута вперед. И без проникновения внутрь ее сознания Танака видела, что происходит с девчонкой. Она испугана. Не в своей тарелке. Выглядело бы жалко, если бы Танака не чувствовала то же самое, а из-за этого казалось отвратительным.
— Вывести оттуда Первого консула, чтобы он увидел врага, ничем не лучше, чем привести вас внутрь, — сказала Танака.
Нагата с помощью старого астерского жеста показала согласие.
— Если бы я не была нужна Терезе, я бы сюда не пришла.
— Я говорила ей, что все будет в порядке, — сказала Тереза.
Голос звучал совсем по-отцовски. Танака не вполне понимала, что именно видит перед собой. Тихая ожесточенность пожилой женщины и властная уверенность девочки в своих правах, и они защищали друг друга, как древнегреческие воительницы с сомкнутыми щитами. Идиотское высокомерие или оправданная уверенность — и не отличить, пока не станет слишком поздно.
— Как скажешь. А теперь — пошли со мной.
Нагата взялась за шлем девчонки и прижала к своему. Очень грубо — секретничать прямо на глазах у Танаки, но она не стала возражать. Она прикончила пачку друзей и последователей Нагаты. А любовник Нагаты выстрелил ей в лицо. Глупо сейчас беспокоиться из-за невежливости, к тому же Танака подозревала, что все долги скоро будут оплачены, так или иначе.
После короткого полета на маневровых двигателях бронекостюма она опустилась на безупречно гладкую поверхность станции, рядом с яйцеобразным кораблем. Странно было увидеть его здесь. Она до сих пор представляла его товарищей из грота на Лаконии. Все равно что после недельной охоты наконец-то найти многообещающий след. Взрыв радости был неожиданным и совершенно точно принадлежал только ей. Трехо назначил ее охотницей. И не ошибся.
Танака переключилась на канал «Сокола».
— Говорит полковник Танака. Мы с девочкой на месте.
Голос Окойе искажался помехами. Пространство колец стало очень шумным, как будто боги хаоса колотили по стенам.
