— Вся доступная нам энергия возникает оттого, что какой-то объект хочет стать чем-то иным, — сказал Миллер. — Вода за плотиной рвется к океану. Уголь жаждет стать дымом и пеплом. Воздух хочет выровнять давление. Вся эта структура похищает энергию другого пространства, как турбина, которая самую малость, но замедляет ветер. И те твари из другого пространства никогда не перестанут нас ненавидеть за это.
Джим стал отступать, извлекая себя из одного сознания за другим. С каждым шагом делаясь слабее и меньше. Становясь только самим собой.
— И поэтому, — продолжал Миллер, — они выражают свое недовольство, разыскивая способ нас уничтожить. Кстати, говоря «нас», я имею в виду других существ, возникших в нашей вселенной. Наших типа галактических братьев — фотомедуз, или как их там. Ну, плохие твари выбили пару систем. Мы закрыли врата, чтобы не дать им убивать нас и дальше, но из этого ничего не вышло. Мы пытались создать инструменты, чтобы остановить их.
— Но не смогли, — сказал Джим.
— Да, до сих пор. Понимаешь, теперь у нас есть миллиарды приматов-убийц, и мы можем поместить их туда, где прежде были ангелы света. При таком раскладе я сказал бы, что шанс у нас есть.
— Это был план Дуарте.
— Да.
— Я не для того прошёл через все это, чтобы в итоге стать им.
— Может, ты прошел через все это для того, чтобы понять, почему он так поступил. Чтобы это осмыслить, — сказал Миллер, снял шляпу и почесал за ухом, — делай то, что должен, иначе тебя убьют. В любом случае, свою человеческую сущность ты потеряешь.
По всему пространству колец суетились люди. Страх и облегчение, и сосредоточенность на ремонтных работах под вой аварийных сирен.
За пределами врат — множество систем. Миллиарды человек. Миллиарды точек, ожидающих единения в общем разуме, прекрасном и необъятном. Джим теперь видел, как прекрасно было бы объединенное человечество. Более того, отсюда он мог этого добиться. Мог закончить работу, начатую Дуарте, принести во вселенную нечто новое, сильное и величественное.
Это было бы великолепно.
Миллер кивнул, словно в знак согласия с чем-то. Вероятно, так и было.
— Изводить себя, набираясь храбрости поцеловать ту, на кого запал. Или исходить злобой оттого, что квартира сверху имеет лучший вид, чем твоя. И возиться с внуками, и напиваться пивом с придурками-сослуживцами после работы, потому что тоскливо возвращаться в пустой дом... Вся пустая грязная чушь, которая всю жизнь сопровождает тебя, если заперт только в своей голове. Вот что придется принести в жертву. Вот что ты теряешь в обмен на место среди звезд.
На мгновение Джим позволил себе заглянуть вперед на столетия и увидеть сияние, которое человечество могло распространить по вселенной, совершая открытия, создавая и развиваясь в едином хоре. Достижение пределов, недоступных для одинокого разума. Покрывало света, соперничающего с самими звездами. Его физическое тело в ярко освещенном зале на станции рыдало от благоговения.
Он вздохнул.
— Это того не стоит.
— Да, — согласился Миллер. — Я знаю. Но что же тут можно сделать?
— Они отключили врата, — сказал Джим, — но сохранили станцию. Медленную зону. Они оставили все это здесь, чтобы иметь возможность когда-нибудь снова вернуться. Врата Сол не открылись бы, не будь здесь станции для соединения. Они наложили повязку, не извлекая занозу.
Миллер глубокомысленно хмурился, но глаза у него блестели. Где-то там кричала и звала Джима Тереза. Ещё одна первоочередная задача.
— Амос, — произнес Джим.
Здоровяк-механик обернулся и посмотрел на него. В машинном отделении горело аварийное освещение, а кусок палубы просто отсутствовал. В одной руке Амос держал ремонтный комплект, в другой сварочную горелку. Ондатра, ещё пристегнутая в кресле, приветственно лаяла и виляла хвостом.
— Привет, кэп.
— Ущерб серьезный?
Амос пожал плечами.
— Бывало и хуже. А что случилось с тобой?
— Да много чего. Реально много. Ты должен кое-что для меня сделать.
— Конечно.
— Скажи Наоми, пусть эвакуирует пространство колец. Пусть уберет всех. И куда бы кто ни отправился, пусть будет готов там и остаться.
— И о каком сроке мы говорим?
— Остаться там, — повторил Джим, и Амос поднял брови.
— Понял. Сделаю.
На краю пространства колец двигался подступающий враг — вероятно, чуял, что сила Джима уже не та.
— И передай ей, чтобы поторопилась. Я не на сто процентов уверен, что могу долго это сдерживать.
Сжав губы, Амос окинул взглядом машинное отделение, вздохнул и начал упаковывать ремонтный комплект.
— Уверен, что не хочешь сам с ней поговорить?
— Я думаю, мы уже все сказали друг другу, — ответил Джим. — Ещё одно «прощай» не поможет.
— Могу понять. Что ж, я был счастлив летать с тобой.
— И я с тобой.
— Да, кэп, а как насчет остальных?
— Танака мертва, и Дуарте тоже.
— А Кроха?
— Не уходите, пока она не окажется на борту.
— Вот это я и хотел услышать.
