— Да. Под эту архитектуру хорошо подходит одна модель — нейронная сеть. Очень маленькая, но обработка сигнала имеет некоторое реальное сходство. Если это полносвязная сеть, где каждое соединение действует как синапс, то их чуть меньше миллиона. То есть, примерно одна десятая ума плодовой мушки. А если они устанавливают связи между вратами с различными частотами, действующими как отдельные связи, то им потребуется порядка десяти миллионов различных частот, чтобы потягаться интеллектом с домашним котом...
— Хотите сказать, врата живые и самостоятельно мыслят? — спросила Наоми. Дрожь в ее голосе подозрительно походила на страх.
— Нет. Но я и не утверждаю обратного. Однако если говорить о биологических системах, то они достаточно просты. — Она помолчала. — Я пыталась вас успокоить.
— Похоже, не получилось, — заметил Джим.
— Да, — согласилась Наоми. — Совсем не получилось.
Элви выключила настенный экран и с помощью поручня повернулась к ним.
— Простите. Я так долго со всем этим вожусь, что просто счастлива обнаружить что-нибудь, не сводящее с ума своей сложностью. Когда-то у меня был друг, который целых пять лет моделировал белковые цепи в печени форели. А я должна делать аналитическую работу той же глубины за полчаса по пять раз на дню. Это просто бесчеловечно.
— Я руководила партизанским правительством с дерьмовой связью, тринадцатью сотнями изолированных систем и буквально миллиардами людей, убежденных, что их дела — самые важные на свете, — заметила Наоми. — Мне понятны ваши чувства.
— Давайте я попробую еще раз, — сказала Элви. — Есть хорошие новости. С тех пор как кольца стали так светиться, ни в одной системе не было инцидентов. Ни потери сознания. Ни изменений базовых физических констант или законов физики. Ни Сан-Эстебанов со внезапной массовой гибелью людей.
— Что-то не сходится, док, — произнес Амос. — Они не могли это остановить.
— Они? — переспросила Наоми.
Амос махнул в сторону погасшего экрана, как будто тот мог объяснить смысл его слов.
— Те, что сотворили все это. Их убили. У них не было способа остановить то, что началось. Они отключили врата, закрылись от всего мира. Но атаки не прекратились.
— Они не могли, — согласилась Элви, — что делает ситуацию еще интереснее. И есть еще один фактор — общее сознание. Одним из последствий стало то, что у людей появились воспоминания из чужой жизни. Отдельные эпизоды. Уверена, что данные полковника Танаки породят миллиард докторских диссертаций по парадигмам голографического кодирования памяти, но в них постоянно всплывает присутствие человека, которого на самом деле там не было. О нем говорили больше двух процентов переживших этот инцидент. И в моих данных он тоже есть. Кара его видела. Другого.
Все повернулись к девочке. На мгновение она показалась младше, уязвимее. Как та девочка, которой она когда-то была. Элви ждала, что Кара заговорит, но за нее ответил Амос.
— Дуарте. Вы думаете, что это Дуарте.
Фаиз пожал плечами.
— Он был значительно изменен с помощью протомолекулярных технологий. Он вытащил себя из комы и пропал. А теперь вот это. Да, это наше самое адекватное предположение.
— Пропал, значит, он испарился? Он теперь протомолекулярный призрак? — спросил Амос. — Обитает в сети?
Джим выглядел больным, и Наоми слегка сжала его локоть. Кара посмотрела на Амоса, и Элви не могла понять, то ли девочке не по себе от его присутствия, то ли она ищет у него защиты.
— Я не знаю, что с ним случилось на физическом уровне, — сказала Элви. — Но вполне возможно, что он использует нашу здешнюю работу в своих целях. Что ему известно то же, что Каре и Амосу, и он нашел этому какое-то иное применение.
— Что он вытащил себя из комы еще более могущественным, чем прежде, — пробормотал Джим.
— Это лишь теория, — сказала Элви.
— А что мы будем делать, если вы правы? — спросил Джим.
Элви взяла себя в руки.
— Думаю, нужно попробовать двойное погружение. Поместить Амоса и Кару в отдельные массивы датчиков, вывести катализатор и отправить их обоих в библиотеку. До сих пор опыт Амоса был ограничен их связью. Если Кара и Амос будут вместе, это может дать им больший контроль.
— Контроль — это хорошо, — заметил Амос. — А что будем делать, когда получим контроль?
— Попробуем поговорить с ним.
Глава двадцать восьмая. Танака
Как только они прошли через врата, Танака сразу поняла — след они взяли ложный, но требовалось время, чтобы получить подтверждение.
«Гевиттер» была крупнейшей военной базой Лаконии в системе Бара-Гаон. Три кольца, вращающихся вокруг центрального сухого дока с нулевой гравитацией, в которых на постоянной основе жили почти семь тысяч офицеров и служащих. Вокруг станции постоянно кружили в патруле два эсминца класса «Шторм», отслеживая весь трафик через врата Бара-Гаон и коммерческие полеты внутри системы.
