Но кровь уже разлетелась по полу и гамбезону Кирка. Но то была не его кровь. Приняв стрелу в собственную грудь, теперь совсем инертное тело быстро упало, почти насквозь пронзенное стрелой Кози. Ранее выполнявший удар в развороте, в ходе которого он краем глаза заметил действия Кози, старик сумел помешать вторжению в бой со стороны, пускай и не смог стрелу отбить. Все произошло настолько быстро, что Кирк совсем ничего не успел понять. Литой Рыцарь совсем не шевелился теперь, уже прижатый к стене между прибитыми к ней его же мечами людьми, и, стоя на одном колене почти без сознания, наблюдал за действиями своих врагов. В панике Кирк бросил взгляд полных ужаса глаз в сторону товарища, теперь лежащего правее, сжимающего своей мощной грудной клеткой стрелу по самое оперение. Даже для такого здоровяка, это была ужасная рана, и под его телом довольно быстро разливалась кровь. Зрелище это было ужасно не только для Кирка, но и для всех моих друзей. Даже для меня самого. Кози, едва удерживая лук дрожащими руками, совсем остолбенел, как в кошмаре крутя в голове ужасные мысли о том, что он натворил. Все мы смотрели на эту картину в неподдельном страхе, едва не чувствуя тошноту от собственной слабости. Мои друзья не знали этого человека, Вольдемара, но все же, если он защитил Кирка… «Боги, что же мы творим» – опустив головы думали они.
– Старик! Ты что творишь? – злобно схватил за плечи и затряс еще живого Вольдемара Кирк.
– Хех…Я же говорил. Не дам тебе умереть. – тяжело дыша, но совсем уже не шевелясь, тихо посмеивался тот.
– Идиот! Я воскресну…
– Нет, Кирк! Не воскреснешь! – вдруг, напрягаясь из последних сил, крепко схватил правой рукой левую руку Кирка старик, едва не захлебываясь в словах. – Это все ложь! Это мне рассказал тот седой старик! Ты просто умрешь, как это сейчас сделаю я! Никаких людей-фениксов не существует!!!
Все, включая Кирка, оцепенели. Мои друзья не хотели верить своим ушам, но не могли отмахнуться от тех слов. Седой старик, существо о котором не мог знать никто посторонний. Его слова всегда были правдой, и он знал все, что было скрыто в нашем мире. Тот, кого называли не то Бризом, не то Негласным Правителем, рассказал Вольдемару тайну способностей Архея Людей Кортя, чтобы тот рассказал ее нам. Он знал, чем все это кончится, и, как всегда, подталкивал нас к вещам куда страшнее, чем те, на которые когда-либо были способны мы сами. Слова Вольдемара достигли нас только теперь, когда мы уже допустили все ошибки, которых должны были, зная их, избежать. Мы опоздали. Облажалась как никогда в жизни.
Смятение Кирка лишь усилилось, когда его плечо заныло страшной болью, куда страшнее боли от треснувших ранее ребер. Это была самая настоящая агония, в которой сам он мгновенно закричал, хватаясь за голову, только теперь вспомнив нечто, от чего его разум так старательно пытался его оградить. Он не вернется к жизни, и никогда не делал этого раньше. Все это было ложью, в которую он сам так хотел раньше верить, и потому совсем не жалел себя. Его пытались убить даже его союзники, и теперь у него совсем не осталось сил. У него не осталось совсем никакой надежды. Теперь это видел и Литой Рыцарь, чувствуя связь между памятью Кирка и раной, которую он оставил ему ранее на правом плече. Теперь он и вправду увидел то, что хотел узнать когда-то, пока его разум не поглотил гнев.
– Я знал. – поддерживаемый маленькими руками уже почти бессильной дочери, поднимался с одного колена Рыцарь. – Ты просто убийца, и все легенды о тебе – ложь.
Только Филони, дрожащими руками собирая на тетиве своего лука остатки внутренней силы, изо всех сил стараясь материализовать ее во что-нибудь особенно мощное, понимала, что произойдет дальше, и лишь усилием воли справлялась с оцепенением. Никто не хотел, чтобы это произошло, и никто из нас не мог допустить его смерти.
Почему же тогда никто из нас больше не шевелился?..
Вольдемар лежал почти на руках Кирка, умирая, уже едва способный шевелить ослабшими губами под окровавленными седыми усами. Он шептал что-то, что должно было спасти его друга, но тот совсем не мог его слышать, в глубине черепной коробки слыша только металлический треск, некогда так ему знакомый. Он видел и источник того треска, само Красное Пламя, окружавшее его в его воспоминаниях. Больше он не видел ничего, и окто Литого Рыцаря слишком давило на его сознание. Он не понимал, где находится, и что с ним происходит – он чувствовал лишь боль и страх, заливающие его бешено бегающие в орбитах глаза. Он был обречен, но даже этого уже не понимал.
– За каждую душу, что навеки останется здесь… – тяжело дыша от злобы, последними усилиями передвигал свое измученное тело к Кирку Литой Рыцарь, на ходу бросив левый меч, зажимая в трясущихся от бессилия руках рукоять лишь правого полуторного. – За все злодеяния, что ты здесь учинил…Я здесь и сейчас приговариваю тебя к смерти!
