Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, спрятав за собой руки, но глаза ее смотрели с насмешливой дерзостью.
– Представляю… безопасней проделать такое с роем ос.
– Как это грубо, вульгарно и, между прочим, обидно, – заметила она. – Я вижу, вы делаете успехи. – Она посмотрела на перевязанный ремнями чемодан, лежащий на кровати. – Я просто хотела помочь вам собрать вещи. Мужчины обычно ничего не понимают в этом деле. Но вы, я вижу, справились сами. Еще чем-нибудь помочь?
– Что-нибудь можно придумать, – с серьезным видом ответил он. В тоне его голоса было нечто такое, что она улыбнулась, и он сразу насторожился.
– Только не переусердствуйте, прошу вас. – Она подошла к кровати и попробовала на ней покачаться. – Господи! Она у вас что, кирпичами набита? Неудивительно, что Ирен Лечарс отправилась домой! Бедняжка… небось повредила спину.
Она проговорила это с невинным личиком, но глазки ее стрельнули в его сторону, и Марк густо покраснел.
Только теперь многое, над чем он прежде ломал голову, вдруг прояснилось. Не зная, чем занять руки, он отвернулся к зеркалу и стал поправлять фуражку. «Откуда она узнала про Ирен?» – не мог понять Марк.
– Прекрасно смотрится, – согласилась она. – Значит, вы отправляетесь туда, чтобы жестоко наказать бедных забастовщиков… а заодно и покувыркаться с их женами, да?
Марка потрясли ее слова, но отреагировать он не успел.
– Впрочем, как это ни странно, – продолжила Сторма, – я пришла сюда не затем, чтобы ссориться с вами. У меня тоже однажды был один кобелина, и я его очень любила, но он попал под машину. У вас есть сигареты, Марк?
– Вы же не курите.
Ему было нелегко поспевать за ней.
– Я знаю, но вот решила научиться. Шикарная привычка, как вы считаете?
В то время словечко «шикарный» как раз вошло в моду.
Она взяла сигарету, и Марк дал ей огня. Делано приняв соблазнительную позу, она прикурила.
– Ну и как я, на ваш вкус?
– Просто жуть, – ответил он.
Она похлопала глазами, сделала робкую затяжку и закашлялась.
– Ну-ка, дайте сюда.
Он забрал у нее сигарету и сунул в рот – на кончике остался вкус ее губ. Тело его болезненно повело, и Марка охватило безумное желание, но вместе с тем появилась и странная нежность к ней – такого он прежде еще не испытывал. Теперь она казалась ему совсем юной и нежной.
– А там будет опасно? – вдруг посерьезнев, спросила она.
– Вряд ли… мы будем, в общем, чем-то вроде полицейских.
– Полицейских они убивают.
Она встала и подошла к окну:
– Вид отсюда ужасный… хотя вам, может, нравятся мусорные баки? Я бы на вашем месте пожаловалась. – Она повернулась к нему: – Я еще ни разу не провожала мужчин на войну. Что при этом обычно говорят?
– Не знаю. Меня никто не провожал на войну.
– А ваша мать, что она говорила?
– Я не помню своей матери.
– О, Марк… простите меня. Я не хотела…
Она замолчала, и он с удивлением увидел, что глаза ее наполнились слезами.
– Это не важно, – быстро сказал он, желая ее успокоить, но она снова отвернулась к окну.
– Вообще-то, отсюда можно увидеть пик Дьявола, если как следует вывернуть голову.
Сторма проговорила это хриплым голосом и немного в нос. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем она снова повернулась к нему.
– Ну что ж, раз для обоих это в первый раз, будем помогать друг другу?
– Думаю, вы должны сказать: «Возвращайтесь скорее».
– Да, наверно… а потом что мне делать?
– Поцеловать меня.
Эти слова вырвались прежде, чем он успел подумать, и его самого потрясла своя смелость.
Услышав эти слова, Сторма застыла на месте. Потом медленно, как сомнамбула, двинулась к нему через всю комнату, глядя на него широко раскрытыми, немигающими глазами.
Она остановилась перед ним и встала на цыпочки. Окутав Марка облаком собственных запахов, она подняла тонкие сильные руки, и они обвились вокруг его шеи. Но изумило его не это, а мягкость и тепло ее губ.
Слегка покачиваясь, Сторма прижалась к нему и, казалось, слилась с ним в одно целое; ее тонкие пальцы художницы нежно гладили его затылок.
Он обнял ее за талию и снова изумился, какая она тоненькая и гибкая; однако мышцы спины были крепки и податливы – она с готовностью изогнулась, прижавшись к нему бедрами.
Почувствовав его, она тихонько охнула, и по ее телу прошла сладострастная дрожь. Она долго не отрывалась от него, прижавшись к нему бедрами и грудью.
Он склонился над ней, и ладони его двинулись к ее небольшой упругой попке; губами он заставил ее губы раскрыться, и они разошлись, как плотные алые лепестки экзотической орхидеи.
Она снова содрогнулась, но тут вдруг ее сладострастный стон превратился в стон протеста, и она вывернулась из его объятий, хотя он отчаянно пытался ее удержать. Однако Сторма оказалась сильна, гибка и непреклонна.
Уже у двери Сторма остановилась и оглянулась. Она вся дрожала, темные глаза ее были широко раскрыты, словно она видела Марка впервые в жизни.
– О-ля-ля! Кто бы говорил о назойливых осах! – съязвила она, усмехаясь, но голос ее звучал порывисто и нетвердо.
Сторма распахнула дверь и попыталась улыбнуться снова, но улыбочка вышла какой-то кривой, она все еще не могла совладать с дыханием.
