Трубопровод под дорогой был выложен изнутри ржавыми гофрированными трубами круглого сечения. Фергюс осторожно втиснулся в него и скоро уже выполз с другой стороны дороги.
Лежа на боку, он слегка приподнялся и выглянул за край канавы. До полицейского участка оставалось где-то ярдов сто пятьдесят. Белые буквы на синей лампе, закрепленной над входом, гласили: «Полиция». Лампа не горела, флаг на древке бессильно повис – утро выдалось безветренное.
До склона с мертвой зоной под выходящими на восток окнами кирпичного здания было ярдов пятьдесят, и Фергюс видел торчащие сквозь отверстия между мешками с песком винтовочные стволы защитников.
Из заднего кармана он достал серебряный свисток на шнурке и встал на колени, приготовившись, как спринтер на старте.
Он набрал в легкие побольше воздуха и изо всей силы дунул в свисток; послышалась длинная заливистая трель. Тут же из-за изгородей, из канав, окружающих здание полиции, поднялся ураганный огонь.
Синяя лампа от попадания пули разлетелась на множество мелких осколков. От стен поднимались облачки красной кирпичной пыли, словно там раскрывались коробочки окрашенного хлопка.
Фергюс выскочил из канавы и короткими перебежками бросился вперед. Пуля ударила в ближайший камень, и осколки его больно ужалили ногу, еще одна пуля, словно чья-то нетерпеливая рука, дернула за полу пальто – но вот он уже в мертвой зоне, вне досягаемости огня.
Он продолжал бежать, все так же пригнувшись, пока не достиг полицейского участка. Между двумя окнами, заложенными мешками с песком, прижался к стене, чтобы отдышаться.
Из левого окна высунулся ствол винтовки, и раздался выстрел, пославший пулю вверх по склону холма. Открыв рюкзак, Фергюс левой рукой достал гранату. Зубами выдернул чеку, а правой нащупал заткнутый за ремень револьвер.
Одной рукой он сдвинул в сторону не представляющий для него опасности ствол полицейской винтовки, шагнул к окну и, продолжая удерживать винтовку, заглянул в узкую бойницу.
На него, вытаращив изумленные глаза и слегка раскрыв рот, смотрело лицо безбородого юнца в низко надвинутом на глаза шлеме.
Фергюс выстрелил ему прямо в переносицу, между перепуганных глаз; голову юнца отбросило, и она исчезла.
Фергюс швырнул гранату в бойницу и пригнулся. Взрыв в ограниченном пространстве получился оглушительный и великолепный. Выпрямившись, Фергюс бросил туда вторую гранату.
Из окон полетели осколки стекол и повалил дым, послышались крики и вопли попавших в ловушку полицейских, жалобные стоны раненых.
Фергюс бросил третью гранату.
– Нате вам, получайте, проклятые штрейкбрехеры! – крикнул он.
Граната взорвалась, выбив дверь, и из всех окон снова повалил дым.
– Хватит! – послышался вопль изнутри. – Хватит! О господи, мы сдаемся!
– Выходите по одному, сволочи, лапки кверху!
Из проема выбитой двери, пошатываясь, вышел полицейский в чине сержанта. Одну руку он держал над головой, а другая висела как плеть вдоль туловища, весь рукав был пропитан кровью.
Последний звонок из полицейского участка в Ньюлендсе перед тем, как забастовщики перерезали провода, был криком о помощи. Идущий на выручку отряд из Йоханнесбурга в составе трех грузовиков перевалил хребет и смог добраться только до гостиницы на главной улице, где был остановлен винтовочным огнем. Тут же позади отряда на дорогу выскочили забастовщики и бутылками с зажигательной смесью подожгли грузовики.
Полицейские как горох посыпались из кузовов и попытались укрыться в стоящем поблизости домике. Оборонительная позиция здесь оказалась неплохая, крепкая, подходящая для того, чтобы выдержать даже самые решительные атаки. Но на дороге возле пылающих грузовиков осталось трое убитых полицейских и еще двое тяжелораненых, которые могли только кричать о помощи.
На другой стороне дороги кто-то стал размахивать белым флагом, и командир отряда полицейских вышел на веранду дома.
– Чего вы хотите? – крикнул он.
На дорогу, все еще махая белым флагом, вышел Фергюс Макдональд, худенький человечек в поношенном костюме и помятой кепке, с виду совершенно невоинственный.
– Вы что, собираетесь оставить этих людей здесь? – крикнул он в ответ, указывая на лежащие тела.
С двадцатью полицейскими без оружия командир вышел на дорогу, чтобы подобрать убитых и раненых. Пока они работали, забастовщики по приказу Фергюса с черного хода проникли в дом.
Фергюс неожиданно выхватил из-под пиджака револьвер и приставил его к голове полицейского командира:
– Скажи своим, чтобы подняли лапки кверху, или вышибу твои чертовы мозги на дорогу.
В доме люди Фергюса выбили оружие из рук полицейских, а на дороге вооруженные забастовщики окружили безоружных полицейских во главе с командиром.
– У вас ведь в руках белый флаг, – с горечью проговорил командир.
– А мы тут с вами не в бирюльки играем, понял, сволочь? – прорычал Фергюс. – Мы сражаемся за построение нового мира.
Командир открыл было рот, чтобы протестовать, но Фергюс размахнулся и сплеча ударил его револьвером в зубы, выбив из верхней челюсти передние, а верхнюю губу превратив в кровавое месиво. Тот упал на колени, а Фергюс обернулся к своим:
