Стрелять придется вертикально вверх, что очень неудобно даже в наилучших условиях, а теперь у него нет приклада, чтобы удерживать ствол в устойчивом положении, нет и мушки, чтобы точно прицелиться; стрелять придется в темную массу древесины, почти наугад целя в щель, ведь фигура пулеметчика закрыла собой свет с той стороны. И сама щель всего-то дюйма два шириной, и, если он хоть чуть-чуть промажет, пуля попадет в толстый брус и не причинит противнику никакого вреда.
Он старался не думать о том, что у него в запасе только один выстрел, – ведь затвор заклинило и передернуть его невозможно.
Опершись бедром о перила, Марк наклонился и завис над открытой пастью шахты. Прищурился, глядя вверх, и, пытаясь мысленно вывести ствол на уровень цели, легким, привычным движением поднял разбитую винтовку. Он понимал, что выстрел придется делать, полагаясь только на природное чутье. Если почувствует неуверенность в себе или станет долго выцеливать, обязательно промажет.
Марк навел ствол на предполагаемую цель и сразу нажал на спусковой крючок.
Вспышка сопроводила гром выстрела – и он увидел, как от края бруса отскочила крохотная белая щепка. Значит, пуля ударила в дерево… Марка на миг охватило страшное смятение.
Но закрывавшая свет фигура наверху резко дернулась в сторону, Марк снова отчетливо увидел линию щели, а на помосте кто-то громко вскрикнул.
Хелена Макдональд успела досчитать до двадцати и прицелилась в группу солдат, которую заметила за одним из грузовиков. Она припала к пулемету и уже собиралась нажать на гашетку, как снизу в щель между брусьями к ней прилетела пуля.
Она задела брус из твердой древесины красного дерева, и этого хватило, чтобы оболочка пули раскололась, а кончик ее слегка расплющился, как шляпка гриба, и она вошла в тело, оставив отнюдь не аккуратную круглую ранку. Пуля грубо прорвала ее мягкую плоть в том месте, где соединяются ее слегка раздвинутые ноги, пробила брюшную полость, раздробила кость таза, отскочила и, сохранив достаточную инерцию, разорвала нисходящую часть аорты – большой артерии, идущей от сердца вниз, после чего застряла в мышце левой части спины.
Мощный удар подбросил Хелену в воздух и отшвырнул на помост лицом вниз.
– О господи! – закричала она. – На помощь! Фергюс! Фергюс! Я не хочу умирать одна!
Оба стоящих на лестнице мужчины отчетливо услышали ее крики.
Марк мгновенно узнал этот голос. Для этого ему не понадобилось, чтобы прозвучало имя.
Сердце его сжалось от ужаса перед тем, что он сделал. Марк чуть не выронил разбитую винтовку, но успел подхватить ее и сам вцепился в перила, чтобы не упасть с лестницы.
Хелена снова закричала, на этот раз без слов. Этот вопль в точности повторил тот странный, безумный крик, который вырывался из ее груди во время наивысшей точки страсти, когда они были вместе, и на мгновение Марку вспомнилось ее лицо, сияющее и торжествующее, пылающий взгляд ее темных глаз, раскрытый багровый рот и розовый лепесток мягкого трепещущего языка…
Большими прыжками Марк бросился наверх.
Крики жены пронзили Фергюса в самое сердце. Ощутив острую физическую боль, он опустил револьвер и, не зная, что делать, посмотрел вверх; он не понимал, что случилось, но ему было ясно одно: Хелена умирает. Он ни секунды не сомневался в этом, слишком часто в жизни он слышал крики умирающих. Прислушиваясь к звукам предсмертной агонии, он никак не мог заставить себя начать подъем, чтобы лицом к лицу встретить поджидающий его там ужас.
А Марк тем временем пробежал очередной виток лестницы и наткнулся на Фергюса. Тот никак не ожидал увидеть Марка, держа револьвер в опущенной руке; он подался назад и попытался вскинуть оружие, чтобы выстрелить в упор прямо в грудь возникшему перед ним человеку в военной форме.
Марк тоже оказался застигнут врасплох. Он совсем не ожидал, что столкнется еще с одним врагом, но, увидев в руке у того пистолет, с размаху опустил ему на голову разбитую винтовку.
Фергюс успел уклониться и выстрелил, однако пуля прошла мимо, всего в нескольких дюймах от виска Марка. Звук выстрела оглушил его, и голова Марка дернулась; винтовка с силой ударилась о железную ферму позади Фергюса и вырвалась у Марка из рук. Оба сошлись врукопашную. Марк успел схватить противника за запястье руки с пистолетом и изо всех сил пытался удержать ее.
Друг друга они не узнали. Фергюс сильно постарел и превратился в жалкую пародию на себя прежнего, вдобавок глаза ему закрывал козырек кепки. А Марк был в непривычной для Фергюса военной форме, к тому же весь покрыт пылью и кровью, да и сам изменился: юноша стал мужчиной.
Марк был выше ростом, но вес обоих был примерно одинаков, и Фергюс обладал мощным бойцовским духом берсерка, что придавало ему поистине сверхчеловеческую силу.
Он прижал Марка к перилам, и Марк повис над черным отверстием шахты, продолжая удерживать руку врага с пистолетом, – ствол оружия был направлен вверх, над головой Марка.
Напирая на Марка, Фергюс громко сопел и всхлипывал, его невероятно жилистое, закаленное тяжелой физической работой тело воодушевляли и подпитывали злость и отчаянное горе.
