Один грузовик горел – в небо поднимался красный язык жаркого пламени, окутанного облаком дыма; на дороге валялись тела солдат, как выброшенные за ненадобностью сломанные игрушки смерти.
А пулеметный огонь снова поливал их свинцом, кромсая уже мертвые тела. Холодная, острая, как лезвие кинжала, злость охватила Марка.
– Давай-давай, стреляй, дорогая, – прохрипел Фергюс странным, словно чужим голосом. – Бей короткими очередями. Считай до двадцати и снова давай очередь. Пусть думает, что это я стреляю.
Он достал из-за пояса револьвер и на животе подполз к лестнице, ведущей вниз.
– Не уходи от меня, Фергюс.
– Все будет нормально, – он попробовал усмехнуться, но лицо его оставалось сумрачным и только сморщилось. – Продолжай огонь, это все, что нужно. А я сейчас спущусь к нему, встречу на полпути. Он этого не ждет.
– Я не хочу умирать одна, – прошептала она. – Останься со мной.
– Я скоро вернусь, милая. Не волнуйся.
Все так же ползком он скользнул вниз по лестнице.
Она снова чувствовала себя маленькой, совсем ребенком, и ей снова будто снился ужасный кошмар, который стал реальностью и опутал всю ее жизнь, загнал в ловушку ее судьбу. Ей хотелось кричать, хотелось кому-то жаловаться. Но из груди вырвался только судорожный стон.
Рядом с ней в деревянный брус шлепнулась пуля. Снизу кто-то стрелял. Откуда прилетела пуля, не было видно, внизу все попрятались по канавам, скрылись в неровностях почвы, слились с лиловыми тенями, да и глаза ее затуманились слезами и крайней усталостью; но Хелена все же нашла в себе остатки сил и подползла к пулемету.
Приподнявшись, она села за ним на корточках. Размера рук едва хватало, чтобы пальцы с трудом доставали до кнопок гашетки. Она опустила ствол, сощурилась, чтобы лучше видеть, и удивленно посмотрела на попавшие в поле зрения маленькие фигурки людей внизу. Пулемет затрясся в ее руках как живой.
– Короткими очередями, – шепотом повторила она инструкцию Фергюса и оторвала большие пальцы от гашетки. – Раз, два, три… – начала считать она, перед тем как дать следующую очередь.
Услышав пулеметную очередь, Марк остановился и посмотрел вверх. Оставалась еще половина пути; теперь он хорошо видел рабочую площадку под колесами лебедок, на которой было устроено пулеметное гнездо.
Сквозь узенькие щели между брусьями виднелось яркое небо; вдруг одну из щелей накрыла тень: там кто-то двигался. Марк пригляделся внимательнее и понял, что видит очертания человека, который ведет стрельбу. Должно быть, он присел на корточки прямо над щелью и его тень заслоняет яркую линию неба.
Если попасть в эту щель, можно хотя бы ранить и обезвредить его. Он посмотрел на жалкую железяку, которая осталась у него от винтовки, и понял, что надо подобраться ближе, гораздо ближе.
Он попробовал подниматься по лестнице бегом, но, как ни старался ступать легко, на носочках, большие шляпки сапожных гвоздей в подошвах звенели по стальным ступенькам.
Услышав этот звон, Фергюс Макдональд сразу остановился и спрятался за стальную балку.
– Всего лишь один, – пробормотал он. – Но поднимается быстро.
Он опустился на одно колено и стал всматриваться сквозь щели между ступеньками, пытаясь увидеть жертву своей охоты. Ступеньки перекрывали одна другую, как веер карт в руке игрока, а кронштейны и балки всей конструкции образовали густую, непроницаемую чащу внизу.
Оставалась одна надежда: как-нибудь ухитриться и свеситься через перила лестницы над дырой шахты.
Правда, его очень пугала мысль о стволе шахты, уходящем во мрак на глубину в тысячу футов, а кроме того, он достаточно высоко оценивал своего противника и боялся, что тот с легкостью влепит ему пулю в лоб.
Фергюс занял удобную позицию, чтобы хорошо видеть следующий виток лестничной спирали.
«Надо подпустить его как можно ближе», – подумал он.
Для того чтобы стрелять наверняка, левую руку он положил на горизонтальный швеллер на уровне подбородка, а сверху пристроил ствол тяжелого пистолета. Фергюс знал, что на расстоянии более десяти шагов револьвер бьет очень неточно, но устойчивое положение ствола обеспечит ему хотя бы один верный выстрел.
Он склонил голову к плечу, прислушиваясь к тихому цоканью сапог по стальным ступенькам: казалось, противник уже совсем близко. Потихоньку взведя курок, он осторожно прицелился.
Наверху снова застучал пулемет; Марк остановился и, затаив дыхание, посмотрел вверх, чтобы оценить ситуацию. И к собственному смятению, понял, что поднялся слишком высоко.
Угол зрения поменялся, и щели в помосте исчезли. Пришлось осторожно спускаться, пока он снова не увидел светлые полоски между темными балками.
Не вполне ясная тень наверху шевельнулась; значит, пулеметчик на месте. Он все там же, тело его перекрывает все ту же щель, но выстрел отсюда почти невозможен.
