Марк потряс головой и хлестнул мула поводьями. Тот успел сделать только один шаг, как снова послышался тот же звук; на этот раз ошибиться было невозможно. Волоски на шее Марка встали дыбом, и он резко выпрямился в седле. Этот звук он слышал только раз в жизни, но при таких обстоятельствах, что забыть его казалось невозможным.
Звук прозвучал близко, очень близко, исходя из густых прибрежных зарослей кустарника, отделявших Марка от реки, из непроходимой чащи из дикой мушмулы и вьющихся лиан – обычного прибежища для животного, которому и принадлежал этот голос.
Звук был тягучий, таинственный и жуткий, напоминающий журчание жидкости, вытекающей из горлышка глиняного кувшина, и только тот, кто уже однажды слышал его, узнает в нем предостерегающий рык взрослого леопарда.
Марк повернул мула в противоположную сторону и двинулся вверх по склону, пока не достиг рощи свинцовых деревьев с густыми ветвистыми кронами, где привязал его и ослабил подпругу. Вынув из футляра винтовку, быстро проверил магазин, полный толстых латунных патронов с пулями в медной оболочке, блестящих и скользких от смазки, и снова закрыл затвор.
Винтовку он держал в левой руке, поскольку не собирался ее использовать. Но ему нравилось и это возбуждение, и ощущение опасности. За два месяца после возвращения в район Чакас-Гейт ему впервые представился случай, сулящий встречу с живым леопардом.
В долине реки Бубези леопардов водилось много, их следы он встречал почти каждый день, а по ночам частенько слышал, как они совокупляются или кашляют. Леопарды и винторогие антилопы всегда последними отступают перед нашествием человека и его цивилизации. Их отменная хитрость и умение оставаться незаметными еще долго служат им защитой, после того как другие виды уже истреблены.
И вот теперь у него есть шанс понаблюдать за этим зверем. Участок прибрежного буша выглядел густым, но небольшим; Марку страстно хотелось увидеть леопарда, хотя бы просто мелькнувшее в густой тени желтое пятно – словом, что-то более определенное, чем следы, чтобы записать в свой журнал, добавить еще один пункт в растущий список животных, которых он считал буквально по головам. Он осторожно двигался по кругу, вглядываясь то в плотную зеленую стену буша, то в мягкую землю под ногами, ожидая найти хоть какой-нибудь след или увидеть саму желтую кошку.
Уже подойдя к крутому речному берегу, Марк внезапно остановился: глядя себе под ноги, опустился на одно колено и потрогал землю.
След принадлежал не леопарду, а другому существу. Давно знакомый ему след – Марк узнал его сразу. Особых примет в нем не имелось – ни отсутствующего пальца, ни шрамов или другого какого изъяна, но опытный глаз Марка признал и форму, и размер, а также легкую косолапость этого человека при ходьбе, ширину его шага и глубокий оттиск пальцев, характерный для быстрой и настороженной поступи. Звуки бедствия, которые издавало животное в зарослях, обретали теперь смысл.
– Пунгуш, – прошептал Марк. – Этот шакал снова принялся за свою работу.
Следа было два: один вел в чащу, другой – обратно. Тот, что вел туда, казался глубже, шаг был менее широкий, словно человек двигался с какой-то ношей, а обратный след выглядел менее глубоким – человек шел свободно.
Идя по следу, Марк медленно углубился в чащу. Через каждые несколько шагов останавливался и несколько минут внимательно изучал заросли кустарника, приседая, чтобы лучше видеть землю впереди, под свисающими лианами и ветками.
Теперь он знал, что искать, и приятное возбуждение сменилось холодной злостью и пониманием, что его жизнь подвергается смертельной опасности.
В мрачной глубине зарослей мелькнуло что-то белое. Несколько секунд он всматривался и наконец разглядел белый, сочащийся каплями сока ствол дерева, ободранный когтями страдающего зверя, длинные и глубокие наклонные отметины на коре. Вокруг сердца змеей обвилась холодная злость и сжала его.
Марк медленно двинулся наискосок, в сторону и немного вперед. Винтовку он теперь держал наготове, у бедер. Сделав еще три шага, снова остановился. На самом краю зарослей он увидел участок с примятой травой. Мягкая земля, черная от лиственного перегноя, была здесь разрыта, словно кто-то перетаскивал с места на место нечто тяжелое, и виднелось влажное красное пятнышко, освещенное пробившимся сквозь заросли солнечным лучом, однако оставалось непонятным, что это: то ли лепесток цветка, то ли капля крови.
Вдруг послышался еще один звук, как будто звякали звенья стальной цепи, которую кто-то украдкой таскал по земле в темноте чащи, наблюдая за подходившим человеком. Теперь Марк знал, где залег зверь; он бочком двинулся в сторону, шаг за шагом, сняв винтовку с предохранителя и держа ее у груди.
