Снова прокричала совка, на этот раз гораздо ближе и с совершенно неожиданной стороны. Сбитый с толку, а теперь еще и напуганный, Марк опустился на землю под акацией, чтобы передохнуть и собраться с силами. Сердце его гулко стучало, тошнота усилилась, и его чуть не вырвало, но он пересилил себя. Вдруг чудесным образом зрение восстановилось, будто кто-то отдернул перед глазами шторку, и Марк сразу понял, что в лихорадочной слепоте он сбился с дороги. Теперь он понятия не имел, где находится и куда надо идти.
Он попытался определиться по солнцу или по наклону почвы, найти хоть какой-нибудь знакомый ориентир, но над головой закрывала небо густая крона дерева, а вокруг простирался густо заросший буш, и дальше пятидесяти шагов ничего не было видно.
Он кое-как поднялся на ноги и двинулся вверх по скалистому склону, надеясь взобраться повыше, но тут за спиной снова раздался скорбный, погребальный крик совки.
В глазах Марка потемнело, его снова затрясло в ознобе; повалившись на землю, он понял, что поранил голень: по ноге к лодыжке потекла тоненькая струйка теплой крови. Но это казалось сущим пустяком по сравнению с ситуацией, в которую он попал. Марк поднес руку к лицу, но она так сильно тряслась, что он не смог убрать с глаз холодный пот.
Слева опять прокричала совка, и стук зубов отдавался в голове так сильно, что ее голос в ушах болезненно усилился.
Марк перевернулся и стал слепо всматриваться туда, откуда донесся крик, пытаясь вытеснить мрак и часто моргая, чтобы избавиться от щиплющего глаза соленого пота.
Ему казалось, что он смотрит в подзорную трубу с обратной стороны и там, словно в конце длинного и темного тоннеля, видит какой-то свет.
По заросшему золотисто-бурой травой полю что-то перемещалось; он попытался принудить глаза служить ему, но там все дрожало и горело.
Да, в поле что-то шевелилось – это единственное, в чем он не сомневался. Потом вдруг его ослепили беззвучные вспышки света: желтые, красные, зеленые – они взрывались в его мозгу и исчезали; и вдруг его зрение полностью восстановилось, теперь он видел все с почти неестественной и даже пугающей ясностью.
По склону шагал человек, крупный, с массивной и круглой, как пушечное ядро, головой на толстой бычьей шее и с широкими, как у борца, плечами. Лица его Марк не видел. Человек смотрел в другую сторону, но в его фигуре было что-то пугающе знакомое.
Через плечо человека наискось, поверх рубахи защитного цвета с карманами, которые застегивались на военный манер пуговицами, был перекинут патронташ, штаны заправлены в изношенные коричневые сапоги. На груди висела винтовка, и двигался он с подчеркнутой, охотничьей осторожностью. И снова зрение Марка раздробилось на части и помутилось.
Он кое-как, держась за ствол колючего дерева, поднялся на ноги и побежал; один из шипов успел глубоко вонзиться ему в мякоть большого пальца, но боли он почти не почувствовал.
За спиной раздался крик и охотничье улюлюканье, и инстинкт выживания Марка оказался достаточно силен, чтобы заставить-таки его ноги слушаться. Он резко метнулся в сторону, сменив направление, и услышал, как рядом свистнула пуля, а через долю секунды донесся и звук выстрела. Словно удар гигантского кнута, пуля распорола воздух совсем близко от головы, и тут же треснул еще один выстрел.
«Маузер», – подумал Марк, и на мгновение его словно перенесло в другое время и в другую страну.
Несмотря на всю слепоту и немощь Марка, в голове у него инстинктивно включился хронометр и тут же начал отсчитывать секунды: даже не оглядываясь, он знал, сколько времени понадобится охотнику на то, чтобы перезарядить винтовку и снова взять его на мушку. Марк снова вильнул, спотыкаясь в своем слепом беге, и опять пуля разорвала воздух совсем рядом, а Марк тем временем сбросил с плеча винтовку и, держа ее в руках, побежал дальше.
Неожиданно вокруг него возникли деревья; от ствола одного из них пуля следующего выстрела оторвала кусок коры, брызнув кусочками древесины и сока и оставив на дереве белую влажную рану. Но Марк уже добежал до вершины кряжа и, как только перевалил через него, развернулся и, пригнувшись пониже, в полумраке принялся отчаянно искать удобную позицию, откуда можно защищаться.
Внезапно над головой раздался оглушительный грохот, словно разверзлись небеса и солнце упало на землю; звук сопровождался ослепительной вспышкой. Звук и свет были настолько близкими и сильными, что на секунду Марку показалось, будто пуля вдребезги разнесла ему череп. Он невольно упал на колени.
Повисла полная тишина, и только теперь он понял, что в кряж, состоящий из бурого железняка, совсем близко ударила молния; вонь от удара этой гигантской электрической искры наполнила воздух, а рокочущее эхо грома еще долго прокатывалось вдоль стены нагорья. По бесконечному синему небесному своду рассыпались огромные массы синюшных туч, которые все ближе жались к земле.
