Вернемся к описанию Сен-Марсельского предместья: «В этом квартале, отдаленном от оживленной части города, прячутся люди, потерявшие состояние, мизантропы, алхимики, маниаки, мелкие рантье с ограниченными средствами… Нередко кто-нибудь, забравшись под самую крышу, подолгу скрывается здесь от полиции, от глаз целой сотни аргусов, подобно тому как какое-нибудь едва видимое насекомое скрывается от оптических приборов». Конечно, не следует спешить с обобщениями: достаточно ограничиться предположением, что описанная Мерсье «чернь» — это не только героический плебс Великой французской революции, но и будущие «герои 18 брюмера Луи-Бонапарта».
Из секций Сен-Марсельского предместья лишь одна — Санкюлотов — проявила себя активно в антижирондистском движении; следовала за авангардом и другая — Французского пантеона. А вот главная, «коренная» секция предместья — Финистера, с самым высоким уровнем «нищеты» (42 %), не участвовала в антижирондистском движении, не проявила себя до восстания, а 31 мая приняла даже решение требовать ареста повстанческого комитета{211}, затем довольно вяло повиновалась руководству восстания. Не проявила себя в движении и ее соседка — секция Обсерватории (21,2 % «нищеты»). Это перечисление можно продолжить. Последнее антижирондистское выступление секции Пуасссньер (предместье Сен-Лазар, уровень «нищеты»–21,9 %) датируется 12 марта, а 31 мая «аристократия» взяла в ней верх над «патриотами»{212}. Секция Братства (уровень «нищеты» 24,3 %) накануне 31 мая занимала прожирондистски е позиции. Всего этого, видимо, достаточно для вывода, что не «нищета», взятая изолированно, как самодовлеющий показатель была ведущим фактором в образовании антижирондистской группировки парижских секций. «Структурообразующее» значение она обнаруживает лишь вкупе с другим показателем — удельным весом рабочих.
Сочетанием высокого удельного веса рабочих и «нищеты» отличались секции Сент-Антуанскрго и Северного предместий, Санкюлотов. Но в антижирондистском лагере существовал и их антипод — секции, у которых оба эти показателя были низкими (а показатель «достатка» достаточно высоким): Хлебного рынка, Рынков, Ломбар, Гренельского фонтана, Люксембургского дворца. Социальная база антижирондистской группировки предстанет еще более пестрой, если учесть, что показатель численности рабочих свидетельствует не только о доле «ремесленного пролетариата», но и о значительности самостоятельных мастеров, которые населяли вместе с последним промышленные районы города. И далеко не все они разорялись, судя по незначительному показателю «нищеты» в центральных промышленных кварталах. Даже в этих промышленных районах трудно выделить в качестве бесспорно преобладающей какую-нибудь одну категорию населения.
«Чересполосица», неодинаковая и меняющаяся активность различных социальных групп как раз и придавали особую значимость постоянному ядру политических руководителей секций. Упоминавшемуся Мёссару удавалось в марте — апреле даже свою «аристократическую» секцию Май подвигнуть на антижирондистские выступления; напротив, смерть Лазовского подорвала боевой дух секции Финистера. Явно не нашлось достойных руководителей в Пуассоньер, Обсерватории и других «плебейских» секциях предместьев. В общем демократическое большинство парижских секций представляло различные слои населения города с неодинаковыми перспективами социальной мобильности и неодинаковыми устремлениями, которые, однако, в конце мая сошлись в главном — в необходимости убрать преграду на пути реализации этих устремлений, Такой преградой для всех оказалось господство жирондистов.
