– Они положили меня на кухонный стол, – с усилием выговорила Эби. – И сказали: сейчас они воткнут нож в одно место, потом в другое, потом в другое, пока я скажу «да». А потом убьют меня быстро.
Повисла тишина. Мэри была потрясена.
– Господи, – прошептала она.
– Начали с руки, – закончила Эби и наконец высвободила свою ладонь.
– Что же помешало им закончить?
– Пришел еще другой соседний мужчина и сказал: они поймали мужчину с кровью на рубашке.
– Какого еще мужчину?
– Кто убил. Был хозяйский кошелек у него в кармане.
– Он поспел вовремя!
Эби хмыкнула.
– Ты ничего не знаешь.
– Ну так расскажи мне!
– Потом они отвезли меня на торги, продать и заплатить за похороны хозяина.
– И сколько за тебя дали?
– Двадцать фунтов, – сообщила Эби.
Почему она молчит – потому что сумма произвела на нее впечатление или, наоборот, показалась пустяковой?
– Могла больше, – добавила она. – Но была кровь из руки.
Мэри ничего не ответила. Кажется, она все же уснула.
В конце концов Эби была рада, что рассказала эту старую историю. Так она казалась менее страшной, и было гораздо легче завернуть ее в слова и убрать подальше. Она улеглась поудобнее, засунула голову под подушку и принялась ждать, когда придет сон.
В день рождения Мэри случилось так, что в Монмут со скачек вернулся мистер Ченнинг и полностью заплатил Джонсам по всем счетам, которые ждали его целых девять месяцев. Чтобы отпраздновать оба события, мистер Джонс велел жене достать бутылку лучшего порто, что хранилась в кладовой. Мистер Ченнинг выпил всего одну рюмку и уехал, но мистер Джонс еще долго сидел за столом и провозглашал тосты за короля, за свою страну, заказчиков и за всю свою семью.
– За нашу служанку Мэри, лучшую из всех юных дев, с самыми сердечными поздравлениями в ее шестнадцатый день рождения.
Все подняли стаканы.
– За Генриетту Джонс, – объявил мистер Джонс немного погодя. – Молодую леди, которую ждет оглушительный успех!
– Почему оглушительный? – спросила Гетта, дергая отца за рукав.
– Потому что ты слишком много шумишь, – заметила миссис Эш, не отрывая глаз от Библии.
– Нет, моя дорогая, – поправил мистер Джонс и усадил девочку на колени. – Это означает, что ты вырастешь очень красивой и все будут тебя любить.
И в самом деле, подумал он, с нежностью глядя на белокурую головку. Он не смог бы желать лучшей дочери. И для большинства мужчин этого было бы более чем достаточно. Имея такую дочь, они не просыпались бы среди ночи от снов, как они едут в карете рядом со своим красивым взрослым сыном.
Гетта запрыгала.
– Папа, куда подевалась твоя нога?
Это была ее любимая игра.
Мистер Джонс удивленно посмотрел на дочь.
– Разве я тебе не говорил? Однажды ночью я крепко уснул, и ее отгрызла большая крыса.
Гетта завизжала от страха и восторга.
– Нет!
– Да. Ты никогда не чувствовала, как по ночам кто-то гложет твои маленькие пальчики?
– Не пугай ребенка, – с улыбкой вмешалась миссис Джонс.
После девятой рюмки мистер Джонс почувствовал, что его голову окутал приятный туман. Слова выливались из него будто сами по себе. Он даже настоял на том, чтобы и Гетте смочили губы порто – «чтобы она ощутила вкус к самому лучшему». Миссис Джонс и миссис Эш ушли, чтобы уложить девочку в постель, но мистер Джонс чувствовал, что у него нет сил подняться со своего кресла. Оно казалось невероятно, сказочно удобным; каждый волосок набивки будто бы льнул к его телу. В конце концов возле стола остались только он и служанка Мэри. Подперев щеку кулаком, она слушала разглагольствования хозяина.
– О, у меня большие планы, Мэри. Поистине грандиозные. Через несколько лет я приобрету еще и мануфактурную лавку. И тогда Джонсы из Монмута будут известны как самые крупные поставщики портновских услуг к западу от Бристоля. – Он с удовольствием прислушался к собственным словам.
– Через несколько лет – сколько это? – спросила Мэри.
Он беззаботно пожал плечами.
– К тому времени, как родится наш сын.
Она как будто бы насторожилась, но он продолжил:
– Умные люди говорят, наше дело должно вырасти в цене раза в три.
– В самом деле, сэр?
Кажется, в ее голосе прозвучало сомнение? Иногда Мэри отвечала слишком сухо, почти резко – совсем как ее мать, Сью Рис. Чего мистер Джонс не позволял себе в присутствии супруги – так это вспоминать о том, что ему никогда не нравилась ее лучшая подруга.
– Гетту мы отправим в школу для молодых леди, а мой сын вырастет настоящим джентльменом, – заявил он.
– Как вы можете быть в этом уверены? – с любопытством спросила Мэри.
– Я найму ему лучших учителей и…
– Нет, я… – Она явно не знала, как выразить это потактичнее. – Откуда вы знаете, что у вас еще будут дети?
Мистер Джонс широко улыбнулся. Порто бурлило у него в крови, и все тело как будто бы пело.
– Моя жена еще молода. С Божьей помощью… – Он облокотился о стол и придвинулся совсем близко. – Он мне должен, – прошептал он.
Мэри откинулась назад.
– Ты понимаешь? – Мистер Джонс никогда не говорил об этом вслух. Единственный раз, когда он попытался объяснить свою теорию жене, она заткнула уши и сказала, что это чистое святотатство. – Это нечто вроде…
