— Что принц забыл так далеко от дома? — почти вплотную подступая к юноше, поинтересовался вождь кхарди. В глазах Гланиэля на мгновение полыхнул алый проблеск, и Веанид едва успел отразить ветром десяток теневых клинков, появившихся за спиной. И не успел он перевести дух, как юноша ринулся на него. Блеснуло лезвие кинжала, лук разломился надвое. Принц был куда сильнее, чем казался с виду. Скорее всего, ему даже удалось бы одержать верх в рукопашной, если бы не селла, появившаяся между принцем и Веанидом. Она засияло белым пламенем, и юноша на мгновение отступил, ослепленный ярким светом. Этого мгновения мужчине хватило, чтобы подсечь ноги мальчишке и повалить того на землю, заломив руки за спину. Веанид подцепил веревку, висевшую на поясе и принялся связывать пленника, придавив коленом спину юноши, чтобы не дергался. Но Гланиэль не шевелился.
— Нет смысла брать меня в плен, — тихо сказал принц.
— Почему? Разве сын короля не станет ценным заложником? — Веанид слишком резко и туго натянул веревку, из-за чего юноша, стиснув зубы, чуть дернулся.
— Кунгус, лишившийся свободы не представляет ценность. Даже если это сам король, — почти шепотом ответил парень. — Поэтому, не трать веревку и убей меня. Всё равно домой мне теперь дорога заказана.
— А как же женщины и дети? Их вы тоже бросаете, если они попадут в плен? — уточнил мужчина, завязывая узел.
— Женщины и дети не воюют. Их защищают мужчины. Что за воин не способный защитить будущее народа?
— И вы не принимаете в расчет силу противника?
— Если противник силен, значит ты слаб. Какой смысл в твоем существовании, если ты слаб и зависишь от сильных?
— Жестоко, — связав мальчишку, заключил кхарди. Затем развернул юношу на спину. Волосы у виска были мокрыми от крови — должно быть, ободрал кожу, когда упал.
— Не дергайся, я промою рану, — открывая бурдюк с водой, предупредил принца Веанид.
— Не нужно, она уже зажила, — равнодушным тоном ответил парень. И вправду, когда мужчина смыл кровь, он не обнаружил даже царапины.
— Не надейтесь, я вам ничего не расскажу, — заявил Гланиэль, когда вождь кхарди поднял юношу на ноги.
— Не надеюсь. В отличие от вас, в допросах мы не сильны, — улыбнулся мужчина. — Я веду тебя в деревню не для того, чтобы пытать.
— Зачем же тогда?
— Раз тебе все равно некуда возвращаться, оставайся у нас. Будешь жить на праве гостя.
Юноша долго смотрел на Веанида, прикидывая, не шутит ли тот, а затем громко рассмеялся.
— Гость? Интересно, как примут меня дикари, после того, как я убил стольких ваших родичей? Ты, может, и странный, но вот твои друзья наверняка захотят линчевать меня, а потом послать мою голову королю.
— Не суди нас по своим, — подведя парня к своей лошади, отрезал Веанид.
— В таком случае, ты просто обрекаешь меня на медленную и мучительную смерть.
— Это почему?
— Сомневаюсь, что кхарди обрадуются, если я стану приносить их в жертву и пить их кровь. А без крови я рано или поздно загнусь от жажды.
— Разве обязательно убивать людей, чтобы её пить?
— Не обязательно, но мы убиваем, — парень пожал плечами.
— То есть вы, в некотором роде, тоже слабы. Слабы без крови и зависимы от неё, — наблюдая за реакцией мальчишки, заключил среброволосый. Гланиэль задумался.
— Я никогда не думал об этом с такой стороны, — признался юноша.
— Подумай пока мы едем в деревню, — посоветовал Веанид и, обхватив принца за талию, перекинул того через седло, а затем взобрался на лошадь сам.
***
Висеть, как мешок, вниз головой было жутко неудобно. Еще и под ребро больно упиралась верхняя часть седельной луки. Лошадь побежала рысцой. Толчки под ребро стали ощутимей. Гланиэль не стал бы жаловаться дикарю, даже если бы сломал ребро. Со связанными руками передвинуться не получалось, но парень все же попробовал сползти с луки поближе к коленям пленившего его кхарди.
— Не ерзай. Упадешь, — предупредил мужчина.