— Я хочу помочь, — обратился вождь к теням, но они либо не поняли его, либо не поверили. Мужчина, не обращая внимания на круживших и визжавших в ярости теней, поднес руку к приоткрытому рту принца так, чтобы кровь, стекая, капала в рот. Несколько минут ничего не происходило, но вот парень сделал первый глоток. Веанид прижал запястье к губам юноши и тот начал пить, поначалу медленными глотками, но затем с все возрастающей жадностью.
Ожоги быстро исчезали. Гланиэль обхватил ладонью руку мужчины и плотнее прижал к губам. Не открывая глаз, он пил кровь с алчностью хищника. Веанид видел, как с хрустом выпрямились коленные чашечки, как приняли нужную форму искривленные после падения запястья, как растаяли последние ожоги, не оставив даже рубцов. Сам же вождь чувствовал только возрастающую слабость.
— Гланиэль, — позвал принца мужчина. Юноша открыл горящие алым глаза и неохотно, явно превозмогая себя, оторвался от руки.
— Уходи, — тихо велел парень, внимательно разглядывая кхарди своими большими карминными глазами. — За мной уже идут. Если ты сейчас же не уйдешь — тебя схватят, — объяснил юноша. Черные кудри разметались вокруг головы и по плечам. Новая кожа светилась белизной. Что ж, главная сила кунгусов и заключалась в скорости их восстановления.
— Беги, — прошептал принц. Веанид встал. Вдали показались темные приближающиеся точки. Послышался еще едва различимый стук копыт, и мужчина, послушав юношу, скрылся в лесу.
***
Стоило серебристой косе с костяными бусинами скрыться в гуще леса, Гланиэль закрыл глаза. Неодолимо клонило в сон. На небе высыпали первые звезды. Земля задрожала под копытами лошадей, и принц погрузился в тихую и спокойную темноту.
Ночь
Гланиэль проснулся от голода. Во рту пересохло, тело стало словно свинцовое. С трудом разлепив веки, юноша увидел обеспокоенные лица родителей. Глаза обоих горели алым.
— Грамир! [1], — у лица промелькнули черные кудри сестры, кинувшейся на грудь принцу. Рядом появились лица еще двух старших сестер.
— Миира драгу грамир, кам гарас? [2] — защебетали сестры.
— Тоте эли, грамаэль[3], — отрывая от себя сестру, прошептал Гланиэль.
— Самиру кад сеперза[4]…
— Рет грамар га ховух [5], — проворчал король. Девушки по очереди поцеловали братишку в щеки и, прошуршав юбками, вышли из его комнаты.
— Тар.Тата[6], — принц, сдерживая стон, сел в постели. Отец протянул ему бокал с кровью, но, увидев дрожащие пальцы принца, сам напоил сына.
Мать не отпускала руку Гланиэля.
-Миира самоари[7], — со слезами на глазах приговаривала королева. Щеки опухли от слез, должно быть, всё время, пока сын был без сознания, плакала.
После крови стало гораздо лучше.
— Сколько я спал? — опасаясь смотреть отцу в глаза, спросил принц на общем языке.
— Два дня, — ответил мужчина и обратился к супруге: «Рет самир[8]».
Женщина, упав на грудь сына, обняла ладонями его лицо и крепко поцеловала в щеку. Гланиэль злился на мать за то, что она делает это при отце, но оттолкнуть её не посмел.
— Сам дажу со гараше[9], — попытался успокоить королеву принц.
Когда дверь за её величеством закрылась, Фрумор обратился к сыну.
— Сколько их было?
— Один, — с трудом выдавил юноша.
— Взрослый? — уточнил король. Гланиэль непонимающе посмотрел на отца, не зная, что ответить.
— Тебе ведь известно, что кхарди живут до четырехсот лет. По нашим землям обычно гуляют дети, большинству из которых нет и пятидесяти, — видя замешательство сына, объяснил мужчина.
— Дети?
— По их меркам. Вспомни, все пленные, которых ты приводил, выглядели твоими ровесниками.
— Теперь припоминаю… Этот дикарь выглядел старше, чем все кхарди, которых я видел. Я бы дал ему лет тридцать. По нашим меркам.
— Значит взрослый.
— Я думал, они всю жизнь выглядят молодо, — растерялся юноша.
— Нет. Тебе повезло, что ты остался жив после встречи со взрослым кхарди. С возрастом они становятся гораздо сильнее, именно поэтому мы прилагаем все усилия, чтобы как можно меньше кхарди доживали до зрелых лет.
Гланиэль молчал, переваривая услышанное. По всему выходило, что кунгусы, величайшая нация на континенте, не сильнее кхардских детей…
— Расскажи, что случилось. Мы все почувствовали это… эту боль.
— Я упал с лошади, а этот дурень решил меня вылечить своей магией, — скрывая стыд, пробубнил принц.
— Вылечить? — глаза короля округлились.
— Да. Наверное, он не знает, что мы сами исцеляемся.
— Кхардская целительная магия вполне способна убить даже меня.
— Как ни странно, я и сам об этом догадался, — съязвил принц. — Мне-то можешь не говорить. Я был уверен, что умру там. Если бы дикарь не дал мне своей крови, я бы… Что? — юноша остановился, увидев удивленное лицо отца.
— Он дал тебе свою кровь? Зачем?
— Думаю, по той же причине, по какой хотел меня вылечить. Не знаю, что творится в голове кхарди, они же дикие. Но я уверен, что пытать своей магией он меня не собирался. Скорее всего, он не знал, как мы реагируем на неё.
— Куда он делся потом?
— Ушел в лес, оставив меня у границы, — юноше вновь сделалось стыдно. Из его рассказа получалось, что над ним, принцем кунгусов, сжалился какой-то дикарь.