Вовремя не принявшаяся за реализацию земельной реформы, Республика Башкортостан находится в том же положении, что и он, вечный председатель колхоза Ильяс Хызыров. Бережно сохранённые колхозы, как и его колхоз «Знамя», обнищали, проржавевшие трактора сданы на металлолом, оставшиеся без скота здания ферм обвалились. Построенные прежде колхозами и совхозами медпункты и даже школы закрыли, а из здания растащили на дрова и кирпичи или, как колхозную контору Ильяса, просто сожгли! Во многих деревнях, как в его селе Тавакал, не осталось молодёжи, лишь две-три старушки один раз в неделю делают покупки в осиротевших магазинах, оставляя там свои жалкие пенсии. Система райпо давно изжила себя, а магазины пошли на дрова.
Большая часть тех дядей, что с большим скандалом, чуть ли не разнеся стены тавакальского сельского клуба, с шумом и гамом вошли в список пайщиков, уже отправилась в мир иной, так и не узнав, где их паи. За ними последовали и учителя, и фельдшеры, которым курам на смех также выделили земельные доли. В двух метрах под землёй на деревенском кладбище упокоились и те, кто в поисках личного счастья принимал посильное участие в роспуске коллективных хозяйств и даже добился регистрации паевой доли, так и не увидев границы своих земель. Не найдя счастья на земле, последние годы жизни надеясь попасть в рай, они проводили в возведённых на селе мечетях. Шептали молитвы, проводя ладонями по морщинистым лицам.
Полученный через государство земельный пай эти люди восприняли как дар за трудную сельскую жизнь, но скоро, в назначенный самим Всевышним каждому рождённому на свет срок, перешли в землю размером в два на полтора метра – Божья доля земли по праву рождения на этой же земле.
Между тем всем им было известно, что земельный пай – это неосуществимая мечта, блестящая вдали искорка надежды на лучшую земную долю, но не один из них не мог и подумать, что правительство страны так злобно подшутило над ними и обмануло их.
Только латифундисты рады этой жизни, так как именно им, как ваучеры, удалось сосредоточить в руках предназначенные россиянам земельные паи. Оказавшиеся в их распоряжении сотни тысяч и даже миллионы гектаров пашни, обихоженные местными безземельными тружениками, позволят их внукам в десятом поколении получить финансовые средства для покупки трёх- или пятиэтажных ханских дворцов во Франции, Испании или другом райском уголке земли.
Ильяс Хызыров как агроном точно знает, что земельный пай не был миражом в пустыне. Сейчас ему и многим людям ясно, что это был выдуманный правительством России того времени способ обмана простых сельских жителей. К сожалению, народ, ранее уступивший свои ваучеры за бутылку водки, не обрёл ума. Он, не ухаживая за своей паевой долей, отказавшись от неё или продав за три копейки, попал на удочку хитрых чиновников. Россияне, лишённые заводов и фабрик из-за ваучерного обмана, таким же образом остались и без земли.
Задавленный тяжёлыми мыслями, Ильяс Хызыров, опустив голову, зашагал в сторону деревни и вдруг почему-то чётко вспомнил историю своего села.
Башкирское село Тавакал, центральная усадьба колхоза «Знамя», расположенное в окружении невысоких гор, стоит на берегу достаточно обмелевшей от внезапных засушливых лет реки Инзер. С левой стороны вода на полтора километра ежегодно выходит из берегов и подступает по вёснам к деревне, размывая всё на своём пути.
Высокий огненно-красный левый берег Инзера извивается, напоминая о кровавых баталиях, а пар от воды каждое весеннее утро, поднявшись в небо, образует различные фигуры, иногда будто знаковые, извещающие население о грядущих бедах.
Буквально вчера обвалившаяся с сильным грохотом и гулом на водную поверхность земляная глыба брега Инзера ещё больше усилила страх. В тёмных тучах можно было разглядеть тысячи расчленённых трупов, а также большие чертовские телеги, которые давили своей массой людей, ищущих спасения.
Как считал Ильяс Хызыров, несчастная Россия в начале XXI века, как и в конце XIX, всё больше погружается в какой-то непонятный бывшему советскому человеку кризис, стремясь не отставать от цивилизованного западного мира и создавать собственную экономику, подобно Западу, основанную на денежной и земельной спекуляции.
А новорусские толстосумы при любых формах и масштабах кризиса, как и в прежние царские времена, продолжают жить в своих золотых хоромах. Обнищавшее многонациональное население миллионами начало перебираться из сельской местности в города, подталкивая Россию к нищете.
Правящие круги страны, одобрив и приняв правила мировой капиталистической экономической политики, стали возводить элементы дикого русского капитализма, где можно всё купить и продавать, в том числе честь, совесть и достоинство, высасывая из людей последнюю кровь, превращая их в золотые монеты.
Новый социальный строй, по мнению Ильяса Хызырова, вовсе погубит природу, а человека обречёт на скорую смерть.