После окончания техникума Ханиф работал агрономом совхоза, затем бригадиром в своей родной деревне. Однажды директор совхоза поручил ему распахать земельные участки домов бывшей деревни Кесебеево и посеять там пшеницу.
Вместе с трактористами Ханиф приехал на место деревни. Большая поляна, где росли яблони, была очищена от деревьев, а бывшие территории частных дворов районные мелиораторы разровняли как следует.
Построив в ряд пять тракторов, Ханиф пустил их по бывшей главной улице деревни Кесебеево. Мощная техника, грохоча на всю округу, стала уничтожать следы, не только села, но и истории. За тракторами зашагал и Ханиф. Место бывшего магазина стало незаметным вовсе, а вот место бывшего клуба только слепой не заметит. Самое поразительное было то, что на вспаханной почве лежали ряды клавиш и зелёный мех тульской гармони. Её серебряные, отполированные пальцами клавиши давали понять каждому, что когда-то тут кипела молодость, которую нельзя запахать плугом, её искорки продолжают жить!
Ханиф долго стоял на месте клуба. В ушах его как будто прозвучал девичий смех и заунывная песня Володи «Степь да степь кругом». Ещё на месте клуба валялись бильярдные шары, домино, куски чашек, рваные старые книги и журналы.
.. Последние пять лет в жизни Ханифа были полны больших изменений. Его приняли на работу инструктором в райком КПСС, а через год направили секретарём партийной организации в соседнюю деревню. Поработав пять лет на этой должности, Ханиф стал слушателем Высшей партийной школы в Свердловске. Два года спустя, не дав ему окончить это учебное заведение, избрали вторым секретарём райкома КПСС. Не имея квартиры в районном центре, Ханиф стал жить у родственников на краю села Архангельское.
Однажды, возвращаясь вечером с работы, он услышал знакомую с юных лет песню «Степь да степь кругом» и встал как вкопанный. Во дворе нового дома в конце улицы, где всегда пешком проходил Ханиф, идя на работу, он увидел моложавого мужчину, который и напевал эту песню, обрабатывая землю под молодой яблоней. На нём была выцветшая на солнце солдатская рубашка.
Строительные материалы, разбросанные во дворе, свидетельствовали о том, что этот мужчина стал жить здесь недавно.
Бесшумно подойдя к увлечённому работой мужчине, Ханиф спросил:
– Володя, это ты? Все ещё, ругая снежную степь в середине лета, удивляешь людей? – Он протянул руку другу детства.
– A-а, знаю, слышал, новый секретарь райкома. Хвалю! Только не брезгуешь ли здороваться с простым рабочим? – Важненков по обыкновению пошутил.
Это был прежний грустный шутник Володя. Только волосы на голове были чуточку тронуты сединой.
– В местном коммунальном хозяйстве плотником работаю. Когда я служил в армии, родители переехали сюда. Деревня Кесебеево за один год перестала существовать. Жаль, мою тульскую гармошку кто-то стащил из клуба. Может, спрятали. Друг молодости моей пропал. Вот так, – пригорюнился Володя.
– Твоя гармошка не пропала, она лежит на развалинах клуба. Её разломало время. – Ханиф поведал о том, что видел своими глазами.
Володя посерьёзнел и рассказал другу историю о том, как, заблудившись, чуть не замёрз в оренбургских степях.
– Может, меня так проверяла сама судьба? Теперь уж и в огне не сгорю, и в воде не потону! – Он снова грустно улыбнулся.
Друзья детства проговорили более получаса и тепло попрощались, пожав руки.
Ханиф работал в районном центре несколько лет и, не сработавшись с новым главой администрации района, переехал работать и жить в Уфу. Спустя несколько лет он увидел по телевизору юношу, очень похожего на Володю в молодости, который задушевно исполнял песню «Степь да степь кругом», и через знакомого в райцентре решил узнать о своём друге детства. Знакомый, даже не подумав, ответил, что в новом доме Володи Важненкова случился пожар и тот еле спасся, выпрыгнув из окна.
Спустя полгода пришла из района более страшная весть о Володе: в летнюю жару, купаясь в пруду рядом с райцентром, он нырнул в глубоком месте и не вынырнул. Водолазы смогли найти его тело после долгих поисков.
Дважды спасшийся от смерти богатырь, несмотря на то что чувствовал себя как рыба в воде, нашёл свою трагическую смерть там, где купались сотни людей. Похоронили его с почётом в райцентре, на вершине высокой горы.
А песня «Степь да степь кругом», хотя её изредка передают по радио и телевизору, до сих пор напоминает Ханифу о его друге Володе Важненкове.
Внезапно прозвеневший на рабочем столе телефон заставил вздрогнуть занятого составлением протокола собрания партийной организации колхоза секретаря парткома Газиза Байрамова.
– Халимуллыч, вчера в Блиновке отбывший наказание в тюрьме Мурат избил жену, доярку Василю, до потери сознания и закрылся в доме! – Звонил молодой участковый сержант милиции Николай Рябинчук. – Вооружился топором и ножом. Если, говорит, кто зайдёт, убью! В эту бригаду вы поедете через райцентр, по дороге прошу посадить меня в свою машину.
– Хорошо. Минут через десять я буду у здания милиции!