– А я последних коров добиваю и скоро, наверняка в следующем году, ликвидирую своё фермерское хозяйство, – сказал Амир Узбеков. – В таком большом селе, как наше, не осталось ни одного трудоспособного мужика, чтобы работать со скотом. В этом году вышел на пенсию и удивился: всю жизнь на земле тружусь, а пенсия меньше, чем у тех, кто ни дня в поле не работал! Вот так ценит государство своих земледельцев! А дети мои живут за границей, вполне обеспеченные люди! Буквально вчера объявили о резком скачке цены на сметану и сливочное масло и причиной наконец публично признали отсутствие сырья, то есть молока! Тридцать лет в районах доили давно забитых коров, и сегодня это выстрелило! Скоро так будет и с колбасой, так как нет уже давно в живых молодняка КРС, чтоб их забивать на мясо. Так и с курами, овцами, козами и лошадьми! И цепочка пойдёт и вытянет постоянные огромные приписки в надоях, поголовьях и привесах, за что получали ордена и премии коррумпированные чиновники от села за последние тридцать лет.
– А я два года назад свои земли отдал в долгую аренду уже другим москвичам и давно живу за счёт арендной платы, – проговорил Рафит Абаев. – Как сказал Амир, хлебороб сегодня никому не нужен, вот и я тоже сворачиваю своё фермерское хозяйство. Не получилось из меня второго Даулакана, который основал многотысячный город!
– Мы с Газизом Байрамовым давно воюем с чиновниками за свои земли! – бодро заявил Гафур Валеев. – Борьба идёт с переменным успехом, но мы не отчаиваемся, так как история всегда повторяется. Надеемся, что скоро народ очистится от паразитов, как было сто лет тому назад, и земля снова станет общенародным достоянием, ибо так обходиться с землёй-матушкой нельзя! Скоро вокруг райцентров и городов не останется ни одного гектара земли – всё застраивается или захватывается для последующей застройки. В сёлах уже такое положение, что лучшие земли захвачены нынешними латифундистами, а обрабатывать их некому: молодые все уехали, а старые умерли. В селе не осталось учителей, медиков, школы закрываются, так как некого учить. Деревня умирает на глазах у государства, которому нет до этого никакого дела. В сёлах нет учителей, а скоро не будет и тех, кто бы рожал для них учеников. Сейчас землю захватывают все кому не лень, но она, как и в конце девятнадцатого века, снова зарастает сорняком и кустарником, люди массово переезжают в города. Кажется иной раз, как будто в государстве из высоких чинов кто-то занимается именно развалом страны, а президент об этом и не знает.
– Конечно, грустно всё это слышать, – вступил в разговор Газиз Байрамов, приглашая приехавших гостей к скромной трапезе. – Сегодня нет ни одного крупного чиновника или учёного федерального масштаба, радеющего за село! Все, пользуясь моментом, зарабатывают деньги: депутаты и чиновники, генералы и полковники воруют миллиардами народные деньги, а государство всего этого не видит, поощряя коррупцию, которая это государство может окончательно погубить, как говорит президент. С земельными паями у нас получилось так, как и с ваучерами: сельское население наделили земельными долями, но не дали возможности правильно использовать их в пользу пайщиков и государства. Так поощрялось накопление земли в частных руках, особенно тех, кто деньги заработал нечестным путём. Фактически феодальные общественные отношения так и формировались, когда владелец маленькой доли земли отдавал или продавал её за бесценок крупному землевладельцу, а сам вынужден был работать на его полях, но в двадцатом веке таковых практически не нашлось. Поэтому земля, накопленная в одних руках, перестала обрабатываться и пришла в запустение, сёла и деревни стали погибать от безлюдья. В точности повторяется история России в конце девятнадцатого века. Тогда в России, конкретно в Башкортостане, на одного вотчинника полагались по сорок десятин земли, припущеникам выделялось по тридцать десятин, а иным по двадцать и менее десятин. Даже тогда было понятно, что не все такую площадь лично или семьями смогут обработать. Сейчас у дольщиков земельных участков в Башкортостане всего по четыре-пять гектаров пашни, и эти земли снова не будут обрабатываться. Их незаконно захватят или продадут кому-нибудь с мешком денег, а свободные от земли люди снова потянутся в города и пополнят ряды тех, кто скоро будет готов подняться, всё отобрать и поделить, как уже было сто лет тому назад!
Газиз Байрамов вдруг вспомнил тот памятник с красной звездой, построенный в память погибшим красноармейцам, расстрелянным на горе Мышаткан в годы Гражданской войны. Ощущение скорых перемен снова охватило его. Он, загадочно улыбаясь, посмотрел на друзей, на их встревоженные и одухотворённые лица, на которых отражалась вера в прекрасное будущее. Они верили, что земля, данная людям Богом по праву рождения, продаваться никак не может, она достойна только тех, кто в поте лица облагораживает её и проливает кровь, защищая её, как родную мать!