Мой взгляд скользил дальше поверх плеча наставника и вдруг замер на телах, укрытых простой грубой тканью.
– Кто? – прокаркала я.
Спина Вермиона напряглась, он пытался удержать меня, но потом, что-то решив для себя, отпустил.
Последние шаги дались мне особенно тяжело. Застыла, не решаясь вновь столкнуться со смертью, а потом медленно опустилась и приоткрыла ткань. Мужчина, серьезный, крепкий, один из магов земли, что был с нами на стене. Еще один… и еще… Подойдя к следующему, отчего-то не смогла сдержать дрожи. Из-под нижнего края рогожки виднелись добротные сапоги из тиронской кожи. Такие были только у одного в нашем маленьком отряде.
– Закария, – прошептала одними губами и зажала рот руками, сдерживая крик, едва увидев его бледное лицо и разорванное горло.
Рядом с ним Фредерик – друг Грегори… Леон… Весельчак-Оливер…
– Нет! – произнесла беззвучно и упала на колени, сжимая руками горло в тщетной попытке вздохнуть. – Нет-нет-нет! – причитала шепотом. – Грег!.. Как же это? – беспомощно посмотрела на тихо подошедшего магистра. – Он же не мог, – повторяла в неверии. – Вставай! – зло, с оттяжкой ударила мертвого Грегори кулаком по груди. – Поднимайся! – выкрикнула громко.
– Не надо, дочка. Его уже не вернуть, – сказал Вермион.
Какие страшные слова…
– Что пишет Вермион? – спросил Дарэла, отмечая печать крайнего беспокойства на его лице.
– Плохие новости, Рион. Наш магистр вместе с двадцатью шестикурсниками и повелительницей смерти угодили в серьезный переплет, – хмурясь, ответил он, а мне вспомнилась юная девушка, которую встретил в академии.
Как она держалась!.. Холодно, с достоинством, ни капли подобострастного поклонения и липкого интереса, с которым обычно молодые барышни смотрят на представителей дивного народа. Скорее наоборот, эта необыкновенная адептка тщательно скрывала свою неприязнь, при этом, не стесняясь демонстрировать раздражение вызывающим поведением юного наследника Пятого Дома. Малец, конечно, был неправ, о чем я ему и заявил, как только мы остались наедине. Но сказанного не вернешь…
А сколько силы в этом хрупком теле, гибком, как молодой побег верены. Ее магия в равной степени страшит и привлекает, словно яркий язычок пламени неразумного мотылька. Вот только для крылатого исход предрешен заранее, в моем же случае могут быть варианты… Почему-то мне подумалось, какой мягкой и нежной она может быть, неспешной, будто воды священной Нереиды. Ей под силу подарить покой мятущейся душе. Не путать с упокоем, хотя на это она тоже способна. Извечное противостояние и единство жизни и смерти так ярко проявляются в ней.
В глубине ее темных глаз прячется сама бесконечность. Белоснежная кожа, что тончайший эльфийский шелк. Гордая язвительная усмешка на таких манящих губах. Каковы они на вкус? Разыгравшееся воображение рисовало волнующие картинки: вот она прижимается к моему телу, и я не могу сдержать дрожь предвкушения и восторга. Мягкие ладошки уверенно скользят по груди, поднимаются выше, оплетают шею. Ее губы совсем близко, чуть приоткрыты, и я срываюсь… Первое касание, будто взрыв, как буйство стихии, захватывает, утягивая в водоворот, из которого нет возврата. И лишь она – точка опоры, основа мироздания… Неприступная и такая же одинокая… как и я.
От горячих фантазий своенравная плоть в штанах неприлично набухла, упираясь в шнуровку. Проклятие! Не хватало еще, чтобы Дарэл заметил мое приподнятое настроение. Хотя он сейчас слишком занят изучением местности, схему которой столь талантливо перенесли на магический холст местные мастера. Боги! Эта потрясающая незнакомка попала в беду, и я должен быть рядом.
– Олорион, – лорд-канцлер оторвался от магической карты империи и взглянул на меня, – мне нужна твоя помощь. Вести слишком тревожные, армия нежити, поднятая неизвестным ритуалом, наводнила Милосские леса. Так и до столицы могут добраться или того хуже – до Независимых территорий. Мы обязаны их остановить. Твоим эльфам нет равных среди воинов. Я прошу тебя отправиться со мной, – в ответ решительно поднялся и встал рядом с лордом-канцлером.
– Что скажет Его Императорское Величество? Ведь мы вмешиваемся во внутренние дела империи, – для вида спросил его. Даже если монарх будет против, я все-равно отправлюсь за юной повелительницей.
– Да император лично обещал откусить мне голову, если хотя бы один волос упадет с шелковых кудрей его драгоценного будущего палача, – скривился Дарэл.
Мало кто об этом знал, все же государственная тайна, но правителем Мадраса был самый настоящий дракон, древний, как сам мир, но все еще не утративший интереса к разного рода диковинкам, а уж целая повелительница смерти в его государстве вселяла в него неиссякаемый исследовательский дух. Создание, что одним своим существованием поддерживает пламя его жизни, – бесспорно, наиглавнейшее сокровище империи.