— Пусти меня, — попыталась она дать ему отпор, когда он ухватил её чуть выше локтя. Совсем не хотелось, чтобы он притрагивался к ней, совсем она ему не доверяла, а себе тем более. Себе она не доверяла ещё больше.
— Приятно, что ты заботишься обо мне. Очень… Но кофе это самое последнее, что я сейчас хочу.
— Пусти, — упорно повторяла она, понимая, что происходит совсем обратная ситуация. Всё ближе он притягивал её к себе, всё меньше она ему сопротивлялась. — Прекрати, я прошу тебя. Мы не должны, — с какими-то паническими нотками в голосе просила она, а он не слушал, даже не обратил внимание. Зарылся рукой в её волосы, притянул за затылок, чтобы коснуться щеки и почувствовать мягкость и нежность женской кожи, просто почувствовать её.
— Я не могу amore mio. Не могу не трогать тебя. Не могу, и ты это знаешь, — он не собирался слушать её, прижался щекой к её щеке, царапая нежную кожу трёхдневной щетиной, потёрся, с удовольствием чувствуя, как она вздрогнула, как отреагировала на это прикосновение. Вздохнул и ещё крепче обнял её свободной рукой.
Она уже не хотела, чтобы Ян вернулся быстро и застал их в таком положении. Было неудобно, хотя она знала, что он давно в курсе их любовного «противостояния».
Нужно было заканчивать всё это.
Оттолкнуть его, но, предавая саму себя, она признавала, что ей не хочется этого делать, а хочется раствориться, погреться в его руках, повторить, то, что когда-то они уже делали, что когда-то он делал с ней. Руки сами собой легли ему на плечи, она уже чувствовала шероховатую ткань его рубашки, тепло, проникающее сквозь ткань, и его руки мягко скользящие по её спине, и ниже.
«… скажи ему… хочешь меня — женись…»
В голове всплыл разговор с Эвой. Именно всплыл, словно вынырнул из под завесы, разрушая сложившуюся иллюзорную близость. Странную близость. Без привычного натиска и напора, что было ещё хуже. Хуже, потому что было глупо верещать и резко высказываться. Глупо потому что она сама позволяла ему это. Позволяла быть к себе настолько близко.
— Хочешь меня? — уткнувшись в щеку, глухо прошептала она, коротко вздохнув, собрав остатки самообладания, но, не отталкивая его.
— Ты знаешь… Ты знаешь, что да…
— Хочешь — женись… Секс только после свадьбы… — она сказала это тихо, и не так решительно, как собиралась это сделать. Она взглянула на него и решительность её тут же вернулась. Лицо его явно говорило о том, что она, по меньшей мере, полоумная, заявив ему такое. Он больше её не удерживал, и она сделала шаг назад. Потом ещё один. И села в своё кресло.
— Я не игрушка для твоих развлечений Лисандро. Я не собираюсь развлекать тебя во время твоих кратких визитов в Майами.
Он молчал. Да, она и не ждала, что он ответит на её слова, отреагирует хоть как-нибудь…
Или всё-таки ждала?
Но он молчал. Смотрел на неё и молчал, а она уткнулась в свой ежедневник, бездумно читая записи. Начала перебирать папки на столе, перекладывая их с места на место, крепко сжимая, чтобы не показать, что пальцы её подрагивают.
Дверь хлопнула, и появился тот, кого она так ждала. Но успокоения она не испытала, нервы были на пределе, и не было уже никакой разницы, пришёл Ян сейчас или появился бы намного позже.
— А, ты уже здесь? Давно? Извини, я задержался, — быстро проговорил Ян. Лисандро оттолкнулся от стола и прошёл вслед за ним в кабинет, не удостоив Селесту больше и взглядом. Она так и застыла на месте, уставилась монитор, пощёлкала мышкой, сделала пару бездумных автоматических движений. Поправила волосы, радуясь, что они не дошли до пуговиц на её блузке. Они вообще не дошли ни до чего сегодня. Даже до поцелуев. И вряд ли теперь дойдут после её слов. Очень сомнительно, что он приблизиться к ней на шаг, пытаясь устроить «Содом и Гоморру».
Она слышала, как они коротко перекинулись словами, и вышли из кабинета.
— Ян, я не могу найти папку со сводным отчётом за последние полгода. Собиралась заполнить формы.
— А… Так я увёз его домой. Хотел посмотреть, но так и не взялся. Привезу завтра обратно, — пообещал он. — Собирайся, Селеста. Не сиди долго.
— Да… Да, я сейчас наведу порядок и тоже поеду, — ответила она и принялась именно за это дело. За наведение порядка на своём столе.
Боковым зрением она видела, что Лисандро задержался у входной двери, бросил на неё долгий взгляд. Долгий, оценивающий, словно ждал, что она посмотрит на него, но она сделала вид, что не заметила этого. Не хотела. Не было никакого смысла в этих переглядах. Не было смысла травить себе душу, ища какую-то одну ей ведомую надежду в его взгляде, в выражении лица, и уговаривать себя, что это значит именно то, что она подумала.
Только вот, надежду на что?
Об этом она даже про себя не хотела говорить.
Только когда дверь закрылась, она бросила все бумаги и откинулась на спинку кресла. Она не собиралась анализировать его поведение, как и жалеть о том, что сказала, охладив его рвение, но невольно всё-таки испытывала нечто вроде разочарования.
Хотя это ведь именно то, чего она хотела?
Она ведь хотела, чтобы он от неё отстал, что он и сделал…
